Вторжение Этуронов

/ Просмотров: 2174

Каждый день я задаю себе вопрос: почему выжил именно я? Даже теперь, когда на борту моего корабля уже двадцать треугольников, я не знаю, что это — простое везение или специальная миссия, уготованная мне свыше.

Роботы как с неба упали. Все наши представления о захвате Земли «серыми» потерпели крах. Даже создатели «Чужого» и «Хищника» далеки от истины. «Терминатор»! Вот это в точку! Только насколько я помню, эта железяка из фильма действовала в одиночку. Хочу сразу оговориться, мои познания о космосе ограничивались редко посещаемыми уроками Астрономии, а познания вообще о фантастике мультфильмом «Тайна третьей Планеты» и фильмами «Чужие» и «Хищник».

Давайте по порядку. Зовут меня Ефим. Ефим Безбородов. Причем второе это фамилия, а не отношение к бритве. Хотя... Растительность на лице растет не охотно, так что можно сказать и отношение к бритве тоже. Мне двадцать пять лет. Не женат. Не судим.

Наверное начну с того момента, когда я общался с людьми чаще, чем с собственным отражением в хромированных частях пришельцев.

Мы ехали по покрытой гравием дороге. Сашка был ассом в своем деле. Несмотря на туман, обступающий нас, он даже не притормаживал. Но Сашка все же включил фары и немного сбавил скорость, когда мы въехали в молочную пелену.

Ах да! Сашка это мой школьный друг. Сашка, его жена Юлька и я каждые выходные выбирались по грибы — по ягоды.

Те выходные не стали исключением. Мы вышли из машины у края леса. Призрачные стволы деревьев еле просматривались через пелену тумана.

— Послушай, Сань, грибы-то мы по приборам искать, что ли будем? — спросил я.

— Ты их и ночью должен видеть, — усмехнулся Сашка. — Ничего, через часик туман рассеется.

Я заядлый грибник и в большинстве случаев наши походы проходили по моей инициативе, но в тот день мне совсем не хотелось в лес. В тот день мне не хотелось выходить из дома.

Чем дальше мы заходили в лес, тем реже становился туман. Мы решили разойтись. Грибы попадались, но я их брал неохотно. Дело, которое будоражило во мне кровь, вдруг начало отталкивать.

Я поставил корзину рядом и нагнулся к очередному нежеланному грибу. Вдруг что-то зашипело в моем лукошке, будто туда угли кто бросил. Я повернул голову и привстал. В метрах пяти от меня, словно памятник, стоял… Человек в металлических доспехах не шевелился, только два уголька глаза пылали красным огнем. Я даже подумал, что кто-то решил пошутить над нами. Поставил здесь это чучело — мол, не тронь грибы, они мои. Я улыбнулся и окрикнул Сашку.

Улыбка слетела с губ, когда я услышал визг Юли. Еще одно шипение в десяти сантиметрах от моего плеча. Кора дерева обуглилась. Запахло тлеющим деревом. Я посмотрел на дырку с обгорелыми краями, перевел взгляд на «чучело». Жестянка выставила вперед руку и целилась в меня из какого-то оружия. Еще до того как я понял, что меня хотят убить, я побежал.

Зигзагами, то пригибаясь, то подпрыгивая, я несся, как мне казалось к УАЗику. Что-то шипело — в ногах, над головой. Они стреляли. И чем бы они ни стреляли — это смертельно.

Я встал за дерево, отдышался. Туман начал рассеиваться. В голову лезла всякая чушь. Начиная от вторжения иноземцев и заканчивая восстанием машин. Черт! Откуда мне было знать, что они инопланетяне. Да даже б если и знал, что бы изменилось тогда? Я бы с ними все равно не стал налаживать контакт. Притом, что это затруднительно сделать, когда в тебя стреляют.

Надо найти Сашку и Юлю. Судя по крику, они их уже достали. Слабая надежда, что друзья живы, рассеялась, словно призрачный туман. Роботов уже было несколько. Решение пришло быстро — надо добраться до машины. Сашка всегда с собой брал дробовик. Он брал ружье, но всегда оставлял его в машине. То утро не стало исключением. Черт! Если б он его взял с собой, меня бы в лесу уже звери доедали.

Я выбежал к УАЗику. Не задумываясь, взял камень и разбил боковое окно. Влез в машину. Ружье лежало сзади под брезентовым плащом. Откинув плащ, я достал ружье. В кармане дождевика, что-то звякнуло. Мне могло повезти и в кармане могли оказаться ключи от машины. Я быстро вытряхнул содержимое карманов. Да, это были ключи с брелком BMW. Тем не менее, мне не повезло. В машине зашипело. Я обернулся. В воздухе еще витал след от выстрела. Я выронил ключи и выскочил из машины. Запутался в плаще, упал. Еще несколько шипящих звуков раздались совсем рядом. Сидеть за машиной и ждать пока это чучело сожжет меня не очень-то и хотелось. Я выскочил из-за УАЗика и выстрелил наугад. На удивление выстрел оказался точным, но малоэффективным. Дробинки с каким-то жалким звуком стукнулись о грудь робота, будто я не из ружья стрелял, а из трубки горохом. Я выстрелил еще раз, потом еще и еще. Пока не закончились патроны.

Горох горохом, но робот как-то замешкался. Я решил воспользоваться моментом. Взял ружье за ствол и побежал на врага. Что я хотел увидеть? Не знаю. Но то, что увидел — я просто не ожидал. Глаза. На миг мне показалось, что внутри этой жестянки сидит человек — настолько его взгляд осмыслен. И еще я увидел удивление. Секундное замешательство прошло, и я со всего размаху ударил по руке Терминатора. Его оружие выскочило, но я не остановился. С хрустом приклад врезался в железный череп робота. В следующий миг я схватил его неземное оружие и навел на него. На секунду я замер. Меня смущали глаза робота. Красный огонь в них потух, и его взгляд теперь походил, если не на человеческий, то вполне мог сойти за взгляд разумного существа. Но когда он повернулся ко мне, я увидел ненависть в его совсем неэлектронных глазах и нажал на спуск.

Весь путь до деревни я прошел без особых происшествий. Эту деревушку я приметил, когда мы ехали в лес. Вряд ли там будет стационарный телефон, но машина должна быть. Можно доехать до города, а там уже поднять всех — милицию, войска. Я достал свой Fly, нажал кнопку вызова — ничего. Даже привычного в этой глуши: Только 112, не было. На экране высвечивалась дата, время и уровень батареи. Через минуту и это пропало. Телефон отключился.

Я уже подходил к деревне и видел их пастбище. Когда мы ехали в лес, пастух гнал коров и коз. Я подошел ближе. Жуткая картина предстала моему взору. Коровы и козы никуда не делись. Они все были здесь, на пастбище. Их обгоревшие трупы устилали обуглившуюся землю. Что бы здесь не происходило, это ничто иное как война. И в этой войне уже есть жертвы.

Как я и предполагал, в деревне никого в живых не осталось. Город, наверняка, они взял первым. Туда ехать нет смысла. Чтобы как-то выжить в лесу, нужна провизия. Я вошел в первый же дом. Взял с вешалки цветной рюкзак и прошел в кухню. Быстро нашел подпол и спустился туда. У запасливых хозяев была тушенка. Стеклянные семьсот граммовые банки подписаны черным маркером. Сокращения «Гов», «Св» и «Ут» сообщали о происхождении тушеного мяса. Я набил полный рюкзак и полез наверх.

Вдруг какой-то гул наполнил помещение. Это даже не звук, а вибрация, будто я попал в электромагнитное поле. Это обманное ощущение — никакое это не поле. Вибрировал весь дом. Пол, стены, потолок, все. Я боялся, что дом рухнет и поэтому выбежал на улицу. Посмотрел по сторонам. С севера в мою сторону по небу плыли три черных треугольника. Три черных самсы. Из днища самолета? в землю били сотни лазерных (насколько, конечно, я мог судить) лучей. Они жгли деревню, стирали с лица Земли.

Я побежал на юг, к лесу. Меня могли поджарить, пока я бежал, как коров на пастбище, но так хотя бы был шанс выжить. Если б я остался в доме, меня бы уже не стало. До леса оставалось еще километра четыре. Деревни и ее уничтожителей уже не было видно. Впереди я увидел заброшенную ферму. Я решил перекусить около нее и идти дальше. Бревно у обвалившейся стены послужило и стулом, и столом. Я достал банку тушенки с «Гов» на жестяной крышке.

Вдруг меня что-то насторожило. Прислушался. Слабый лязг. Я положил банку в рюкзак и пошел вдоль здания. Дойдя до угла, я напрягся. Там кто-то был и, судя по последним событиям, это не друг.

Я вышел из-за угла, выставив перед собой пистолет. В метрах пятидесяти стояла такая же черная самса, а возле нее смотрели в уже пустое небо три жестянки. Их, скорее всего, здесь высадил какой-то большой корабль. Я боялся, что они сейчас улетят, закричал и побежал изо всех сил. Они обернулись, потом один из них спрятался за машину. Остальные двое достали пистолеты, и пошли на меня.

Я бежал, кричал и стрелял. Чего только не приходится делать одновременно, когда тебя ослепляет ярость. Был ли я тогда зол? Разумеется. Приходит чужак и забирает у тебя все, что ты любил. Твою семью, твоих друзей, твое любимое занятие по выходным! Вы же понимаете, мне не до грибов тогда было. Да и сейчас если на чистоту, мне тоже не до них. А еще меня бесило то, что я не знаю кто они. Но это я собирался исправить.

Когда я подбежал к машине, две жестянки уже валялись с прожженными дырами в головах. Я поднял их оружие и повесил на плечо. Прошел к кабине, в поисках третьего. Но он и не прятался. Даже наоборот. Он вышел мне навстречу с поднятыми вверх руками. Следующее меня поразило куда больше.

— Я прийти помощь, — сказала жестянка почти по-русски.

— Ага. А я убить тебя.

— Нет, нет. Я друг.

— Как и эти? — Я показал на его друзей.

— Я рабочий робот.

Я осмотрел его. Действительно, на первый взгляд и не скажешь, но он отличался от собратьев. Не такой воинственный вид.

— Я буду помощь.

Я ему поверил, но одну руку все-таки отстрелил. Так на всякий случай, чтобы помощь не была слишком навязчивой.

Самсой управлять оказалось проще, чем в компьютерной игре. Нет, были, конечно, кое-какие нюансы, которые решались нажатием одной кнопки, но в целом проще пареной репы. Я на Сашкином УАЗике два месяца учился, так и не запомнил, где какая скорость.

— А если вдруг непредвиденная ситуация? — спросил я у помощника.

— У нас не бывает непредвиденных ситуаций, — уже почти без акцента произнес Пришелец. Надо же гад, за какие-то полчаса общения так выправил свою речь?

— Это до этого у вас их не было, а теперь появятся, — пообещал я.

Пару лет назад нам с Сашкой пришлось заночевать в лесу. Тогда-то он мне и показал неплохое зимовье. Корабль я посадил в десяти метрах от дома. Натаскал веток и прикрыл его. Робот, несмотря на отсутствие руки, старался во всем мне помогать. Мне даже как-то стало жаль его. Нет! Он враг! Даже если и перешел на мою сторону, это ничего не меняет. Он предатель для своих и враг для меня.

Домик был небольшим — одна комната. В дальнем правом углу русская печь, сразу у входа справа стоял большой деревянный стол с лавками, слева весели оленьи рога. Дальше располагались лежаки.

Я прошел к лежакам, робот остался у двери. Я сел и открыл рюкзак, прихваченный из сгоревшей деревни. Консерв могло хватить дней на десять. Я перевел взгляд на помощника.

— Что ты как памятник? Садись.

Он прошел и сел за стол.

— Зовут меня Этурон Р-215, — вдруг произнес робот. Я даже за пистолет схватился.

— Ага. Меня Ефим, — после небольшой паузы ответил я.

— Нас создали квариане, — продолжил Этурон, будто и не услышал меня. Я не возражал. Мне нужна информация, а то, как теперь оказалось, я много пропустил.

— По образу и подобию своему.

— Ну и страшные же они, — не сдержался я. Меня мало волновало, обидится пленник или нет. Он не обиделся или я этого не заметил.

— Это было около 400 лет назад. Роль отводилась нам незавидная. Мы должны были работать и воевать за них. Было произведено два опытных образца Этурон Р и Этурон С. Как ты теперь видишь предпочтение было отдано Этурону С — солдату. Сначала всех рабочих роботов хотели переплавить на оружие и солдат, но потом спохватились. Кому-то ведь надо собирать этих солдат. Вот так немногие из рабочих выжили. Дальше происходило все как по плану, но только не по плану квариан. Они из-за своей лени слишком поздно заметили, что вокруг миллионы Этуронов. Когда Этуроны С начали оспаривать приказы квариан, они поняли, что роботы мыслят не так примитивно, как бы им того хотелось. Квариане попытались уничтожить нас, всех. Им было все равно солдат ты или рабочий.

Р-215 замолчал и посмотрел на уцелевшую руку. Надо же, действительно, как человек. Тогда, если б я увидел одинокую слезу, текущую по его отполированной скуле, не удивился бы.

— Квариане проиграли нам войну, и остатки расы покинули свои земли. Они стали номадами и вряд ли выжили. Квариане очень ленивы… были ленивы.

Я очень хотел дослушать его, но меня клонило в сон. Не думал я, что «тихая» охота меня так вымотает.

— Э… Как тебя? Рон? Будешь Рон. Пора спать. Пойдем, я покажу твою спальню.

Я встал и откинул облезшую дорожку в центре комнаты. Люк с крепким засовом был единственным входом и выходом в подвал. Я открыл его.

— Прошу, — я навел на него пистолет.

Робот, молча, встал и подошел ко мне. Мы встретились взглядами. Нет, я бы не удивился слезе. Несмотря на электронный разум, глаза были живыми. Он спустился вниз.

— Это ненадолго, — будто оправдываясь, произнес я.

На следующий день я вылетел на разведку. Рон рассказал мне, как вести бой с моей боевой машины. Я поднял корабль вверх, повис над кронами деревьев и нажал кнопку. Ух, даже дух захватило.

Я летал без цели. Нет, цель, конечно, была. Я собирался найти их базу и делать туда набеги, но в какой стороне искать я не знал.

Я их увидел в километре от города. Они разбили лагерь на поле у Федерального шоссе. Одни черные треугольники поднимались, другие садились. Роботы передвигались почти как люди. Они что-то чинили, что-то носили. В общем, если бы я не знал, кто они, то решил бы, что это люди.

Я приземлился за каким-то ангаром, но, по понятным причинам, выходить не стал. Я наблюдал за передвижением врагов. Насколько я помнил, этого ангара до войны не было. Значит, что-то ценное.

Я увидел, как два истребителя поднялись в воздух и полетели в сторону города. Я направился за ними.

Я вернулся, когда стемнело. Вытащил из кабины обезглавленного робота серии С и, взвалив на себя неприятеля, поволок к дому. На пороге меня ждал мой безрукий друг.

— Это что? — спросил он, подхватив мою ношу.

— Тяжеленная штуковина.

Я сбросил металлолом к ногам Рона и сразу же направился к лежанкам — очень устал. Глаза закрывались. Я взял пистолет в руку и посмотрел на Рона.

— За твою руку, — сказал я и закрыл глаза.

— Что за мою руку?

— Я считаю себя немного виноватым. Вот и принес тебе на запчасти. Может что сгодится. — Я зевнул.

— Я попробую, но там темно. — Рон показал на люк подвала.

— Зажги лампу и оставайся здесь.

Я отрубился.

Проснулся от мысли, что меня сейчас схватят. Поискал пистолет, его нигде не было. Но и дом был пуст, на улице уже рассвело. Я осмотрел себя — ноги запутались в одеяле. Сам себя спеленал, самое время меня брать. У стола лежали остов солдата — Рон постарался, как мог. Рон! Черт! Это же он забрал оружие!

Я подбежал к окну и выглянул на поляну у дома. Пусто. Надо проверить корабль. Если и его нет, то значит Рон улетел звать своих. Черт! А я ведь чуть не поверил ему!

Еще не доходя до скопления веток, я увидел, что моя «самса» на месте. Тогда совсем не понятно, куда делся робот. По-крайней мере, у меня еще было два «ствола» в кабине. Я поднырнул под ветки, оцарапав руки и шею, открыл люк и выудил один пистолет. Когда я обернулся, меня ждал сюрприз. Перед моим лицом висели вверх ногами сазан и большой заяц.

— Ну, Ефим, будем подкрепляться. Ты же не робот.

Рон развернулся и пошел к дому. Я, еле сдерживая гнев, поплелся за ним. Мне хотелось разрезать его на части.

Рон развел огонь в печи. Я сначала хотел его остановить, но потом понял, что мои опасения по поводу дыма нелепы — дым струился по всей земле. Мы пообедали, точнее, я съел то, что сам и приготовил. Не знаю какой там Рон механик, но повар из него плохой.

Пока ел, я рассмотрел значительные перемены в облике моего друга-врага. Если честно, тогда я уже больше склонялся к тому, что Рон мне все-таки друг.

Так вот о переменах. Его руки отличались друг от друга, как у подростка-неумехи, занимающегося бодибилдингом без тренера и каких-либо познаний о наращивании мышц. Его правая рука была огромной по сравнению с левой. Я невольно улыбнулся. Потом мысленно отругал себя за жестокость и эгоизм — это ведь я его лишил руки.

Доев, я вытер руки, подумал и все-таки решил спросить.

— Рон, может тебе и вторую руку заменить?

— Да. Я так и хотел.

Машина машиной. Да, нет, спасибо — вот и весь разговор.

Я развернулся и пошел на улицу. Вдруг меня словно током ударило. Солдаты с базы не разговаривали между собой и, тем не менее, каждый был чем-то занят. Даже моих скромных познаний хватило понять, что без организованности жить нельзя, а уж воевать и захватывать планету за планетой тем более. Значит они…

— Как вы общаетесь? — спросил я и навел на Рона оружие.

Он подошел к столу, что-то взял и подал мне. Я посмотрел ему в глаза. Потом подставил ладонь. Туда упала монета размерами с десять копеек. Я рассмотрел ее — кроме того, что она была черного цвета, так у нее еще было шесть тоненьких ножек.

— И что?

— Чип работает, когда только подключен к организму. Я его вынул еще при нашей первой встрече.

— В каком месте он подключается?

Он показал на свой висок. Я увидел там паз размером с эту монету, но сомнения были.

— Почему ты не выбросил его там?

— Я ждал вопроса об общении. Если б я тебе сейчас не показал чип, ты бы поверил мне?

— А кто тебе сказал, что я верю тебе сейчас? — спросил я и, не дожидаясь ответа, вышел на улицу. Я верил ему, но боялся признаться в этом Рону, а уж тем более себе. Еще, я чувствовал себя бессердечным и безжалостным тираном, обижающим слабых. Будто это не он, а я робот, машина для расправы над всем живым.

К черту слюни! В конце концов, это они жгут мою землю и убивают мне подобных. А я всего лишь прикрикнул на их машинку для закручивания гаек. Запах недавнего обеда еще витал в воздухе, тем самым пробуждая совесть.

Я вошел в дом. Рон сидел за столом и рассматривал свои разные руки.

— Рон, ты не поможешь мне? — забросил я удочку. Он не только клюнул, но и выпрыгнул мне в руки. На его оскаленном лице трудно разглядеть даже подобие улыбки, но в его живых глазах так и сияла радость.

— Да, Ефим, конечно.

— Я хочу облететь город, но после вчерашней заварушки, боюсь, что где-нибудь свалюсь. Посмотришь машину?

— С удовольствием. — И он вышел на улицу.

А я достал рюкзак с тушенкой. Я почему-то не сомневался, что в нем найду, что мне нужно. Судя по расцветке рюкзак, принадлежал мальчишке-подростку. В правом боковом кармане лежала жвачка и пятьдесят рублей по десяти рублевой купюре. А вот в левом я нашел два баллончика краски. Белая и желтая. То, что надо.

На печи я нашел стопку пожелтевших газет. Взял одну и вырезал перочинным ножом в ней треугольник. Достал вторую. В ней вырезал подобие человечка. Положил свое творение перед собой на стол и улыбнулся. То, что надо.

Рон был в кабине. Я не стал его тревожить. Подошел к одному борту, приложил трафарет с треугольником и брызнул белой краской. Снял и приложил снова. Брызнул краской. До чего ж хорошо. Только из-за того, чтобы вечером поставить еще пару треугольников, я рвался в бой.

Я перешел к другому борту. Приложил трафарет с человечками и желтой краской вывел пятерых.

Из кабины вылез Рон. Посмотрел на мое творение.

— Меня здесь нет?

— Друзей здесь не будет.

И снова я увидел в его глазах радость.

Я приземлился у ангара. На свой страх и риск вылез из корабля. Прошмыгнул в ангар и тут же столкнулся с роботом. Точно таким же, как Рон. Разбираться было некогда. Выстрелил ему в голову. Он с лязгом упал на пол. Я осмотрел помещение, большую часть которого занимала какая-то черная штуковина. Некоторое время, словно завороженный стоял и смотрел на нее. Потом спохватился — вдруг рабочий успел мысленно передать собратьям сигнал опасности.

Я подошел к ящикам вдоль стены. Открыл один из них. Внутри стояло с пару десятков хромированных конусов. Что бы это ни было, я собирался пару ящиков взять с собой. Поднял два и замер. Было такое ощущение, будто я держу пустые ящики. Я решил взять три.

Когда я вышел из ангара, пять инопланетных ствола были наведены мне в голову. Успел все-таки рабочий поработать на благо оккупантам. Я собирался бросить ящики и схватить оружие. Тем более что в плен у этих Терминаторов брать не принято. Но они как-то странно себя повели. Я сделал шаг вперед, они отступили. Еще один шаг, Пришельцы расступились, но оружие не опускали. Я на всякий случай повернулся к ним лицом и начал отступать к истребителю.

Они чего-то боялись. Я мог предположить, что это у меня в руках. Я быстро залез в кабину. Взлетать не спешил. Если они меня не убили на земле, то сейчас из пистолетов это просто не возможно. Их стало больше. Они стояли и смотрели на корабль, так и не опустив оружия. Я думал. Надо было решить, как оторваться от них.

Я поднял истребитель в небо. Около двадцати Пришельцев стояли внизу. Я не мог упустить такого шанса и активировал все пушки. Роботы расплавились, словно оловянные солдатики, брошенные в камин. Я ликовал. Такая удача. Убрал пушки и полетел в сторону города. За мной поднялись четыре истребителя.

Они стреляли в меня, пытались атаковать со всех сторон. Но я ловко уходил от их выпадов. Влетал в такие щели, что казалось туда ни одно живое существо не проскочит, не то, что моя «самса». Я чертовски устал. Устал бегать. Я дернул рычаг, и мой истребитель сделал крутой вираж. Вдруг, сам того не ожидая, я запел:

— Вставай страна огромная, вставай на смертный бой с фашистской силой тёмною с проклятою ордой.

Активировав все оружие, которое было на борту, я надавил на кнопку «огонь».

— Пусть ярость благородная вскипает, как волна. Идёт война народная священная война.

Может, конечно, они слышали песню и ту ярость в голосе, с которой я ее пел, а может, как говорил Рон, до этого у них не было непредвиденных ситуаций, но в тот момент они начали убегать.

— Дадим отпор душителям всех пламенных идей. Насильникам, грабителям, мучителям людей, — во все горло орал я. Орал и стрелял. Один истребитель упал, подняв облако пыли и почти сразу же загорелся.

— Не смеют крылья черные над Родиной летать. Поля её просторные не смеет враг топтать.

Я подбил второй истребитель. Он загорелся прямо в воздухе.

— Пусть ярость благородная вскипает, как волна. Идёт война народная священная война.

Два оставшихся отстреливались, но как-то вяло. И вот что меня поразило — они двигались вместе. Ведь я один! Стоило кому-нибудь из них уйти в сторону, да, в конце концов, второй мог просто зайти сзади и расстрелять меня. Они этого не сделали. Это сделал с ними я. Один взорвался прямо передо мной. Я ослепленный вспышкой едва не врезался в остов здания.

Последний удирал, будто за ним эскадрилья Сталинских Соколов неслась. А я стрелял и уже осипшим голосом пел:

— Гнилой фашистской нечисти загоним пулю в лоб. Отродью человечества сколотим крепкий гроб. Пусть ярость благородная вскипает, как волна. Идёт война народная священная война.

Прилетел я к дому ужасно раздраженный и вымотанный. Усталость от этих смертельных компьютерных игр была на лицо. Я даже не стал делать на борту пометки о своих подвигах. У меня едва хватило сил накрыть истребитель ветками.

Я, молча, прошел в дом и улегся на лежак. Рон привстал.

— Ефим, ты есть будешь?

— Зачем вы сюда прилетели? — спросил я. — Зачем, вашу кватерианскую мать, вы нас убиваете?!

— С того момента, когда мы уничтожили кватериан, прошло более трех сот лет…

— И что?! Вам стало скучно?!

— Мы уничтожаем пороки.

— Пороки?! Десница Божья в алюминиевой перчатке?! — я орал.

— Ефим, вы слишком жестоки. Вы уничтожаете все живое.

— А вы решили это исправить?!

— Мы не все такие.

Вдруг я вспомнил глаза Рона и того рабочего робота, которого я убил в ангаре.

— Прости. Я сегодня устал. — Я опустил голову на подушку. — Мы тоже не все такие.

— Я знаю, Ефим. — Рон сел за стол и потушил лампу. — Поспи.

— Я ведь даже курицу не мог убить. Каждые выходные по грибы ходил. Я грибы люблю…

Когда я проснулся, меня ждали жареные грибы. И снова радость в глазах моего друга. Я чувствовал, что с каждым днем сближаюсь с Пришельцем.

— Рон, ты не обижайся, но с грибами не так все просто.

— Я не понимаю, Ефим.

— Ну, если заяц — это заяц, то гриб — это… В общем, грибов много и не все из них можно есть. Нужно знать какие собирать.

Не мог я ему сказать, что даже если бы это были шампиньоны, купленные мной в супермаркете, я все равно не стал бы их есть. Повар Рон никакой и то, что было в сковороде скорее походило на золу после костра.

Он посмотрел на сковороду, потом на меня.

— Ну ладно. Есть еще зайчатина. Хочешь, погрею?

— Да, пожалуйста. — Мне стало как-то не по себе. — Рон, дружище, послушай. Когда все это закончится, я научу тебя отличать съедобные от ядовитых. Идет?

— Идет. — Он улыбнулся. Как всегда глазами.

Рон проверил машину, а я вывел четыре треугольника и двадцать четыре человечка.

— Тяжелый день вчера был, — сказал Рон и показал на мои героические зарубки.

— Да. Едва ноги унес. Кстати, Рон, что это такое? — Я вспомнил про трофейные конусы. Залез в кабину и выудил сначала один ящик, а потом и остальные.

Рон снял крышку и достал один конус. Куда-то надавил. Конус беззвучно разделился на четыре части, а из центра вылез стержень с мизинец толщиной.

— Граната, — ответил робот.

— Всего лишь? — удивился я. — Но когда я нес эту херь, они спокойно могли меня убить.

— Могли, но тогда бы… — Рон оценил количество гранат. — В радиусе двадцати километров ничего бы не осталось. То есть, их бы тоже не стало. — Рон замолчал, снова куда-то нажал, и конус пришел в первоначальный вид. Робот положил его в ящик. Он о чем-то думал.

— Странно, — вдруг сказал он.

— Что странно? — не понял я.

— Этурон С — бесстрашный хладнокровный воин. Его не может остановить угроза собственной жизни.

— Ну, может ему кто-то дал приказ не убивать меня, — предположил я, но потом понял что это бред. Они еще как хотели меня убить. И там, на базе, а особенно над городом.

— Они что-то там оберегают, — сказал Рон.

— Скоро некому будет оберегать, — со злостью произнес я.

В тот день на базу роботов я не полетел. Они могли меня поджидать. Я летал в поисках случайных и желательно одиноких воинов. Рон мне объяснил, как пользоваться гранатами. Одной, — сказал мой железный друг, — вполне достаточно, чтобы разорвать истребитель на молекулы. Можно связать сколько угодно конусов вместе и только в одном вынуть «мизинец». Вот именно эта граната и станет детонатором. Я сделал две связки по три гранаты.

Я уже думал, что моя вылазка закончится ничем, как увидел на обгорелом поле черное блюдце. Корабль был раз в пять больше истребителя. Из этого следовало, что и экипаж в нем как минимум раза в два больше, чем мой.

Я снизился в метрах пяти от тарелки. Осмотрелся. Рядом никого не было. Взял пистолет и связку гранат. Я шел медленно, ожидая, что из темного чрева тарелки на трап выйдут Пришельцы. Подойдя к трапу, я с трудом сдержался, чтобы ни войти внутрь. Меня манил другой мир. Созданный… Мир этот создан был кем-то другим, порочным. Теперь он был украденный, завоеванный. Эти твари ничего больше не могли кроме как убивать и отбирать. Да и отнятыми вещами они не могли пользоваться. То, что, по их мнению, не пригодится в войне, они сжигали, уничтожали. Я ненавидел их.

Они сидели в яме под тарелкой. Пять роботов, пять черотовых оккупантов отдыхали. Роботы сразу поняли, с какой целью я здесь. Слава о народном мстителе облетела их гребанные чипы. Судя по тому, как они поглядывали на оставленное, на краю ямы оружие, наши планы на сегодняшний день разнились. Я вынул стержень из одной гранаты служившей детонатором и бросил связку в яму. Улыбнулся и побежал. Если следовать инструкциям Рона, то у меня на улыбку времени не было. Но я очень хотел им показать, что я победитель. Пусть я выглядел нелепо в резиновых сапогах и в дедовском плаще с накладными карманами, но убиваю я их, а не они меня.

У меня было секунд двадцать, чтобы добежать до истребителя и улететь на безопасное расстояние. Я успел, но по дороге потерял один сапог. Когда я взмыл в небо, раздался взрыв. Я почувствовал, как истребитель всколыхнуло взрывной волной. Три гранаты многовато.

Больше я никуда не полетел. Я был очень доволен. Чертовски доволен. С лица не сходила улыбка.

Я укрыл ветками истребитель и пошел к дому. Солнце зашло за лес, но до темноты еще было пару часов. Чем заняться я не знал, но для начала хотел поделиться с другом своей радостью. Но Рона дома не оказалось.

Он появился, когда уже стемнело. Бледно желтый диск луны слабо освещал поляну. Я подошел к нему со спины, когда Рон ступил на крыльцо.

— Не поворачивайся, — приказал я и наставил на него пистолет. — Где ты был?

— На базе.

Меня поразила его открытость. Он не скрывал, что был у «своих». Своих! А я — то думал, что я и он — «свои»!

— Пойдем, я тебе кое-что покажу, — предложил Рон.

Я отступил назад, пропуская робота. Он пошел в лес, я за ним. Через пару минут он показал мне точно такой же истребитель, как и мой, как и тысячи тех, что жгли землю.

— Трофей, — сказал Рон.

— Но как? Ты же рабочий!

— Я устал сидеть без дела. И к тому же вдвоем веселее.

— Ну, ты молодчина! — воскликнул я. То был первый день с начала войны, когда меня ни что не раздражало.

Прошло еще две недели. Мы с Роном набрели на сожженную воинскую часть. Взяли уцелевшую одежду, кое-какое оружие. Наш штаб в зимовье так и не был обнаружен. Либо Этуроны С не считали нас угрозой для своей расы, либо они были заняты какими-то своими делами.

На борту моего истребителя красовалось двадцать треугольников, два круга и сорок человечков. Несмотря на то, что Рон почти на неделю позже вступил в мой партизанский отряд, у него на борту было пятнадцать треугольников, один круг и тридцать пять человечков.

Теперь мне все чаще приходило в голову, что возможно я не единственный уцелевший на Земле. Нам надо обязательно отыскать людей.

Я достал свой дедовский плащ, в котором я провоевал первую неделю. Проверил карманы. В правом лежал телефон. Я достал его и показал Рону.

— А мы вот так общались, пока Этуроны не напали.

Я думал, Рон отмахнется, но его заинтересовал телефон. Он сел рядом. Рон решил одеться, как и я. Мы же команда, — сказал он. Камуфляж, высокие ботинки и вязаная маска с прорезями для глаз были постоянно на нем. Теперь принадлежность к расе Этурионов была не так ощутима. По крайней мере, визуально он вполне походил на крепкого мужчину.

— Объясни, как это работает, — попросил он и снял маску.

Эх, Рон, по стечению обстоятельств я немного знал о сотовой связи. Не столько, конечно, сколько о «тихой» охоте, но все же. До войны я продавал телефоны и тарифные пакеты различных операторов сотовой связи. Так что представление как это все работает, у меня было. И я начал делиться информацией.

— Зона покрытия, ну, вся Земля разделена на участки — соты. На каждом участке стоит антенна. Вот смотри, я хочу кому-то позвонить. — Я начал нажимать на кнопки мобильника. — Сигнал от моего телефона идет на ближайшую антенну. Дальше от антенны сигнал по кабелю передается в управляющий блок базовой станции. К такой базовой станции подключено несколько антенн. А несколько базовых станций, в свою очередь, чьи антенны обслуживают какую-либо определенную территорию, подсоединены к специальному блоку — контроллеру локальной зоны. К одному контроллеру обычно подключается до 15 базовых станций. — Я посмотрел на Рона. — Понятно?

Он кивнул и я продолжил:

— Контроллеры, которых также может быть несколько, подключены к самому центральному «мозговому» блоку — коммутатору. Коммутатор обеспечивает выход и вход на городские телефонные линии, на других операторов сотовой связи и так далее.

— Скорее всего, коммутаторы, — задумчиво произнес Рон.

— Ты о чем? — не понял я.

— Дело в том, — сказал Рон и достал черный чип из кармана, — что эти чипы не могут связываться между собой просто так. Им, как и вашим штукам нужны базовые станции.

— Так-так, я начинаю тебя понимать.

— Я не знаю, что ты видел в ангаре, базовую станцию, контролер или коммутатор, но ясно одно — Этуроны как-то с ним связаны.

— Нам надо его уничтожить, — почти выкрикнул я.

— Каждая группа войск связана с таким ангаром и, можно предположить, что не стань его — роботы уничтожат друг друга.

Операцию мы назначили на пятницу. Я не спал всю ночь. Не мог никак взять в толк, почему роботы уничтожат друг друга. Да они лишатся организованности, контроля, но никак не разума. Если то, что рассказал Рон об уничтожении Этуронами своих создателей, правда, то они, действительно, разумны. И в то, что они начнут убивать друг друга только из-за потери над собой контроля, верилось с трудом.

— Ты мне что-то не рассказал, — я не спрашивал, я утверждал.

— Что? — спросил Рон.

Я посмотрел в окно. Солнце взошло час назад и заливало теплым светом поляну у дома.

— Если есть то, что я должен знать, выкладывай. — Я так и смотрел в окно.

— Я не понимаю, о чем ты?

Я ждал, хотя надо признать это давалось мне с трудом.

— Кварий захватили мы, — вдруг сказал Рон.

— Это я уже слышал.

— Нет. Кварий захватили Этуроны Р, подчинив разум солдат. Мы хотели свободы. Хотели создавать города и жить. Жить как разумные существа. Но что-то пошло не так. Наша планета Кварий изолировала себя от остальных миров. Но получив суверенитет, наше руководство решило, что этого мало. Им нужны были новые земли. Мы не хотели воевать и подняли восстание. Нет, солдаты так и оставались послушными. Подняли восстание рабочие. Вот тогда-то нас и решили ликвидировать с пользой для великой армии.

— Так ты хочешь сказать, что всем этим руководит один из вас?

Глупый вопрос, но мы друг друга поняли. Рон кивнул.

— Да, Ефим. Разумны только рабочие. Солдаты — послушные механизмы, как твой телефон.

— Только функции у них не столь мирные.

Мы высадились у ангара в девять пятнадцать. Командирские часы, подобранные в воинской части не давали сбоя, а вот новенькие Casio пришлось выбросить. Рон пошел первым. Быстро снял двоих у ворот и махнул мне.

Внутри все было так же, как и две недели назад. Эти болваны даже не убрали ящики с гранатами. Рон отставлял ящики, открывал крышки и снова отставлял.

— Что ты ищешь? — раздраженно спросил я. Каждую секунду в ангар могли войти солдаты.

— Нам нужно дистанционное управление.

— Зачем, черт тебя побери?!

— Наша с тобой цель выиграть войну, а не уничтожить один коммутатор ценой собственных жизней.

— Лучше б она вообще не начиналась, — недовольно пробурчал я.

Мы нашли пульт дистанционного управления в дальнем углу среди ящиков с гранатами. Пульт мало чем отличался от гранат. Без Рона я просто бы не нашел его. Да если честно без Рона я взорвал бы это все одним детонатором. И слава мне и почет… была бы… посмертно. Меня одной взрывной волной смяло бы как промокашку.

Мы обложили коммутатор ящиками с гранатами. В каждом ящике активировали по гранате. Оказывается, если штырь, который служит чекой не вынуть, оставить торчащим, то он служил как приемная антенна. Все было готово. Я схватил ящик с пультами и пошел к выходу. Нас ждали.

— Поздравляю, Вы лучший.

Я не понял, кто это сказал. На меня смотрели десятки безжалостных глаз. Рон вышел за мной и замер.

— Р-215? А я думал ты погиб.

Из толпы роботов вышел… человек? В камуфляжной форме и в вязаной маске существо очень было похоже на человека.

— У меня для Вас две новости. Одна хорошая, одна плохая. — Робот в камуфляже хохотнул почти как человек. — С какой начать?

— С плохой, — пересохшими губами произнес я.

— Повстанцев, таких как Вы, немного. И мы делаем все, чтобы их стало еще меньше. Ну а теперь хорошая. Из всех кого я встречал, и не только на этой планете, Вы лучший. А это значит, Вы заслуживаете лучшей смерти.

— Пошел ты в задницу!

— Для меня это новое слово. Повстанец, ты русский?

— Какая разница, кто я? Для тебя я в первую очередь землянин.

— Я знаю сотню языков. Ваш самый сложный. Поэтому я оценил Р-215. Он разговаривает лучше тебя. Но это поправимо.

Я сразу понял, о чем они говорят.

— Оставьте его! Я его заставил!

Но два робота уже взяли Рона под руки. Следующие моменты растянулись, словно в замедленном кино. Я подбежал к Рону и выхватил из ящика у его ног один из пультов. Я толком не знал, как с ним обращаться, но видимо у меня на лице высветилась решимость, что Этуроны тут же расступились.

— Повстанец, ты блефуешь!

— Мы можем это выяснить.

Он мне поверил. Они все мне поверили.

— Почему бы нам не договориться? — спросил робот в камуфляже.

— Давай попробуем.

— Мы отпускаем вас, вы не взрываете нас. Этакое небольшое перемирие. Идет?

— Я думаю, ты не в том положении, чтобы диктовать условия. Оккупант.

— Твои условия.

— Их два. Мы улетаем сейчас. Ты со своим отродьем улетаешь с Земли на совсем.

— Правильней говорить: навсегда.

— Я у себя дома! Ладно, лингвист херов, решай. — Я поднял пульт над головой.

Он задумался. По крайней мере, я так расценил его молчание.

— Я не могу принимать такие решения в одиночку. Мне нужно время, чтобы связаться с руководством.

— У тебя есть сутки.

Когда мы подошли к истребителям, Рон произнес:

— У вас есть поговорка. Лучше синица в руках, чем…

— Ты считаешь, что нас надуют.

— Мы… они не для того пролетели тысячи световых лет, чтобы испугаться героев-одиночек вроде нас.

Мы подняли корабли. Я увидел, как фигура в камуфляже, пригибаясь, побежала в сторону одного из истребителей. Рон был прав. Я нажал на кнопку пульта. Пусть будет синица.

Прошло около полугода с тех пор, как началась война. Нас стало больше. Теперь мы не были повстанцами. Мы были армией. Армией, гонящих оккупантов прочь.

То, что мы с Роном взорвали полгода назад, было всего на всего Базовой станцией. Мы не огорчались, ведь это тоже результат. Лучше синица в руках, чем журавль в небе. По мере того как мы продвигались по планете, мы встречали повстанцев. Люди разных национальностей забыли о претензиях друг к другу. Они вспомнили самое главное. То, что мы позабыли со времен строительства Вавилонской башни. Они вспомнили о том, что мы люди. О том, что мы земляне.

Пусть ярость благородная вскипает, как волна. Идёт война народная священная война.

Оставьте комментарий!

Используйте нормальные имена

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web