Ошибка

/ Просмотров: 2563

Виктор отложил ручку. От трехчасового писания кисть ныла. Он помял ладонь, сжал в кулак, разжал и снова сжал. Пока делал зарядку для рук просмотрел написанное. Годится. Через пару дней Виктор собирался занести все в компьютер в папку под названием «Виктор Остроухов_Долина Роз». Это был его седьмой роман, но он упорно продолжал первый черновик записывать в блокноты от руки. Потом пару дней посвящал себя активному отдыху, который сводился к обычному распитию спиртных напитков с друзьями-бездельниками. И к вечеру третьего дня, когда здоровье правильно поправлено пивом или слабоалкогольными коктейлями, Остроухов садился за компьютер и вбивал описания мира, ставшего родным.

По ходу выстукивания по клавишам роман менялся в лучшую сторону, преображался. Остроухов погружался в роман, изредка выныривая, для того чтобы перекусить и вздремнуть. В дни, когда переписывал роман, он спал всего часа четыре в сутки. Виктор работал на износ. И все, потому что он считал себя Богом, Создателем мира, подвластного только ему. Так было всегда, так будет и в этот раз. Но это будет через два дня. Сейчас отдых.

Остроухов взял телефон и обзвонил друзей. Договорились встретиться у клуба «105 миля» в семь вечера. Виктор пошел в ванную. Облегчение приходило постепенно.

«Наверное, то же самое чувствовал и Господь Бог после сотворения мира», — с улыбкой подумал Остроухов.

Через сорок минут он был готов. Виктор вышел из подъезда и направился к стоянке такси. Откуда взялась машина, Витя не успел сообразить. Секунду назад не было ни одной. Остроухов только посмотрел на телефон в руке, когда поднял глаза, синяя «семерка» с ржавым капотом громко рыкнула и остановилась в метре от него. Виктор дернулся — мобильник вылетел из рук, мысленно выругал себя за трусость и нагнулся за телефоном. Недоразумение какое-то. Даже когда из машины выскочили два здоровяка и начали запихивать его на заднее сидение, Виктор все еще думал, что это недоразумение, розыгрыш. Он попытался озвучить свои мысли.

— Это что розыгрыш? Эй! Там мой телефон!

И тут же получил под ребра. Виктор понял — лучше молчать.

«Семерка» выехала на Новорязанское шоссе и понеслась в сторону области. Похитители молчали. Два здоровяка сидели по бокам у Вити, водитель то и дело поглядывал в зеркало заднего вида на пленника.

— Куда вы меня везете? — спросил Виктор и напрягся, приготовившись к удару.

— Пока в тюрьму, — ответил водитель.

Его голос Остроухову показался знакомым.

— В чем меня обвиняют?

Его снова никто не ударил, но и не ответили. Машина проехала Бронницы и свернула на Егорьевское шоссе.

«Какую тюрьму?! Рязани, что ли?! Черт! Если бы это были менты, то они бы меня в московское СИЗО отвезли!»

— Кто вы? — пересохшими губами спросил Витя.

Похитители только усмехнулись.

— Вы менты? — не унимался Остроухов.

— Менты, менты, — успокоил его тот, что сидел справа. Но Вите почему-то спокойней не стало. — Но ты можешь называть нас господа полицейские.

Человек слева заржал, совсем не беспокоясь о целостности ушных перепонок Виктора. Остроухов перестал следить за дорогой. Его теперь не интересовало ГДЕ, его интересовало ЧТО с ним сделают и самое главное, за КАКИЕ такие дела. Что он такого натворил? Даже если это доблестная милиция и его действительно везут в тюрьму, то этому должна быть причина.

«Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится. Так-то Витек, Булгаков о тебе болване говорил».

Должна быть причина! Должна, но ее не было! Когда, вообще, он успел что-то натворить? Пили они последний раз месяца два назад в «105 миле». Нет. Вроде тогда все прошло аккуратно. Вроде… Вот это самое «вроде» и пугало Остроухова. Напились они тогда «в сопли» и если чего и натворили, то могли узнать об этом только из новостей.

«Или как сейчас, из уст правоохранительных органов спустя два месяца. Стоп! Но они же мне еще ничего не сказали!»

А если это бандиты?! Точно! Это похищение из-за денег!

— Сколько вы хотите? — Витя слишком поздно понял, что произнес вопрос вслух.

— Взятка при исполнении? — спросил водитель.

И снова Виктору показалось, что он уже где-то слышал этот голос. «Взятка при исполнении?» — мысленно передразнил Остроухов. — «Ну слава Богу хоть не бандиты».

Упоминание о Боге встревожило недавние размышления Вити. Теперь он, трясущийся и теряющийся в догадках о совершенном преступлении, мало походил на Создателя, Решателя Судеб. Теперь он сам был персонажем истории с неизвестным концом. Все мы персонажи книги под названием «Жизнь». Но Остроухов так не хотел. Он настолько свыкся с мыслью, что это он может посадить героя в тюрьму, потому что ему так нужно повернуть сюжетную линию; может женить на одноглазой особи с планеты Карима… В общем, Виктор может все, но только там, у себя, в своей Вселенной. Здесь же в реальности, в которой Остроухову посчастливилось появиться на свет, дела обстояли немного иначе.

«Семерка» остановилась у какого-то серого здания, похожего на старинный замок. Виктора выпихнули из машины. Перед тем как его затолкнули внутрь, Остроухов посмотрел вверх. Серая покрытая мхом стена уходила высоко в небо. Крыши он так и не увидел.

Его вели по длинному сырому коридору, освещенному тусклыми лампами. Тени ползли рядом по стенам. К страху за собственную жизнь добавился еще один — страх за рассудок. У Виктора сложилось такое впечатление, что его привезли на съемки фильма ужасов или на съедение людоедам. Ох, как хотелось, чтобы было первое. Если мысль о затянувшемся розыгрыше изредка и посещала его по дороге до замка, то теперь она покинула его голову навсегда.

Остроухова запихнули в комнату с голыми бетонными стенами. Он сделал два шага вперед и обернулся, за ним захлопнулась железная дверь. Витя похлопал себя по карманам в поисках телефона, но вспомнил, что так и не поднял его. Осмотрелся. Несмотря на то, что он ни разу не привлекался и не был даже в детской комнате милиции, помещение ему показалось каким-то знакомым. Может в кино видел?

Единственное зарешеченное окно располагалось под самым потолком. В центре комнаты стояли стол и два стула. Над ними висела тусклая лампочка.

«Свечей на сорок, наверное».

Хм, свечей. Витя использовал это слово для определения мощности ламп накаливания в своем третьем романе. Года три назад это было. И он готов был поклясться, что с тех пор не произносил этого слова ни вслух, ни про себя. А теперь, надо же, вспомнил.

Остроухов подошел к стулу и сел. Что от него хотят? Убить они его могли в одном из пролесков, которые они проезжали. Нет, он им нужен для чего-то другого. Для чего? Вдруг внутри у Виктора все похолодело.

«Меня похитили, чтобы продать на органы», — Остроухов был просто уверен в этом.

«Менты, менты», — вспомнил он. И еще:

«Взятка при исполнении».

Если представиться сотрудниками милиции может кто угодно, но от взятки отказаться… Да кого он хочет обмануть, черт возьми! Сейчас менты и бандюки на одно лицо! С кем поведешься от того…

Его мысли прервал лязг открываемой двери. Витя повернулся всем корпусом к вошедшему человеку. Мужчина на вид лет сорока пяти маленького роста прошел и сел напротив Остроухова. Разложил перед собой бумаги, пролистнул какие-то блокноты. Его миниатюрные ручки так ловко переворачивали ворох бумаг, что Витя даже подумал о криминальном прошлом следователя. А следователя ли? Остроухов снова невольно вспомнил о своих дорогих органах. К чертям собачьм, дорогих! Любой, кто видел его медицинскую карту, с уверенностью мог сказать, что его «драгоценный ливер» годится только для корма дворовым собакам.

Витя посмотрел на человека напротив. Мужчина поднял глаза от бумаг и улыбнулся.

— Ну-с, Виктор Александрович, как поживаете?

Остроухов даже привстал от неожиданности. Манера говорить и голос с хрипотцой принадлежали его соседу Дмитричу — один в один. В совпадения верилось с трудом, но, а мысли о беседе под фонограмму были бы куда нелепей. Поэтому он их тут же отогнал. Какой-то бред! Перед ним сидел незнакомый человек с голосом алкоголика Дмитрича.

— До пяти вечера и бед не знал, — проговорил Витя.

— Ха. Забавный Вы человек, Виктор. Ну-да ладно. Вас пригласили сюда…

— Пригласили?! Вы издеваетесь?! Да меня выкрали средь бела дня!

Следователь улыбнулся и пожал плечами.

— Мальчики знают свое дело. С головой уходят в работу.

— Да они меня едва не покалечили! — не унимался Виктор.

— Это они умеют…

Витя притих. Несмотря на то, что мужчина все еще улыбался, слова его прозвучали как угроза.

— Ну-с, Вам, наверное, интересно, где Вы и зачем?

— Хотелось бы узнать. — Во рту пересохло, руки тряслись, но Витя старался не показать свой страх перед этим карликом.

— Меня зовут Сергей Патрушев. Я следователь по особо важным делам.

— А что мое дело особо важное?

— А Вы как думаете? — Следователь встал.

«Как я думаю? Стоп! Как он сказал его зовут? Сергей Патрушев. Не может быть!»

— Я думаю что да. — Витя наклонился вперед и прошептал: — Я убил их всех. — И довольный собой откинулся на спинку стула.

Он потешался; уверенность вернулась к нему. Витя понял — его все-таки разыгрывают. Сергей Патрушев был персонажем нескольких рассказов Остроухова. И актера-то подобрали, паршивцы… Ну что тут скажешь? Молодцы! Постарались на славу.

— Я так и думал, — произнес Патрушев. — Виктор Александрович, Вы разумный человек. — Он достал из-под папок какой-то листок и положил перед Остроуховым. — Признаться, я думал, придется выбивать из Вас признания.

Первой мыслью было подыграть ребятам, поэтому-то он и «сознался в убийствах». Но Виктор все-таки собирался отдохнуть после двухмесячных трудов, и участие в этом цирке было не запланированным. Он посмотрел на лист с каракулями и встал.

— Ладно, — Витя улыбнулся, — передайте Пашке — шутка удалась. Я оценил.

Перед тем как повернуться к двери Виктор увидел выражение лица псевдо-Патрушева. Остроухову вдруг стало жалко актера. Виктор не сомневался, что пред ним актер, надо признать, хороший. Следователь по особо важным делам был похож на ребенка, у которого отобрали любимую игрушку.

«Переигрываешь, дружок».

Когда писатель снова повернулся к двери, она с лязгом открылась, и к нему подбежали его старые знакомые. Дальнейшее слабо походило на розыгрыш, вернее, вообще не походило. Эти нехорошие люди на полном серьезе заламывали руки Виктору.

— Больно же, суки! — выкрикнул Витя и буквально воткнулся в бетонный пол.

Его усадили на стул, не забыв надеть наручники. Кровь из рассеченной брови заливала лицо, разбитые губы припухли. Виктор уже не думал ни о розыгрыше, ни о продаже на органы. Одна только мысль билась в голове.

«За что? За что, вашу непутевую маманю?!»

Вслух этого Остроухов произносить не стал, дабы не привлечь к себе внимание «мальчиков знающих свое дело». А гниды и впрямь знали свое дело. У Вити все тело ныло, хотя провозились они с ним от силы секунд десять. Десять чертовых секунд, а Виктор чувствовал себя, будто под каток попал.

— Ну-с, господин писатель, — прошипел Патрушев, — будем подписывать чистосердечное признание? — Он подошел к Виктору и сел на угол стола.

Надо признать, Витя не ожидал от него такого кульбита. Остроухов думал, что для того чтобы усадить на стол малыша, «мальчикам» придется подсаживать его.

— В чем меня обвиняют? — спросил Виктор непослушными губами.

— В убийстве шести человек.

— А почему не десяти?

Вопрос не остался без внимания «мальчиков». Один из них ударил Виктора под ребра.

— Очень своевременный вопрос. Потому что по нашим законам для повешения достаточно трех доказанных эпизодов. В твоем случае их шесть. Мы можем тебя повесить дважды. — Все трое заржали.

«Какие убийства?! Какое повешенье?!»

То, что он попал в руки к сумасшедшим, как дважды два.

— Послушайте, ребята, у меня есть деньги.

Виктор решил сделать попытку откупиться. Ведь даже сумасшедшие нуждаются в деньгах.

— Ты че, придурок? — Витю ударил один из здоровяков. — Нет, он точно придурок. Мы не берем взяток! — Снова удар.

Остроухов скорчился от боли.

«Я что не в России?»

— Ладно, давайте его в камеру, — обратился Патрушев к «мальчикам». — Завтра он у меня все подпишет. Ах да, ребят, посадите его в тринадцатую.

— Но там же…

— В тринадцатую!

Здоровяки вывели Остроухова в коридор и, не слишком беспокоясь о невредимости его организма, поволокли вверх по лестнице. Сопротивляться у Виктора не было ни сил, ни желания. Его ударили головой о стену и остановились. Витя поднял мутный взгляд — перед ним была ржавая металлическая дверь с написанной мелом цифрой тринадцать.

— Где я? — прошептал Остроухов.

Засовы с лязгом отодвинули и открыли дверь.

— Скоро ты об этом узнаешь, — произнес один.

— И не забудешь до самой смерти, — сказал второй и пихнул Витю в спину.

Остроухов споткнулся и растянулся у длинного стола, прикрученного к полу. Он перевернулся на спину и уставился в серый потолок.

— Статья! — потребовал голос, как только закрылась дверь.

Витя вывернулся и посмотрел в ту сторону, откуда шел голос. За длинным столом сидело человек десять. Остроухов, превозмогая боль, встал и, держась за ноющие ребра, сделал два шага вперед.

— Стой, где стоишь! — приказал тот же властный голос. — Статья!

Когда-то, очень давно Витя писал детективную повесть, в которой все вертелось вокруг сто пятой статьи.

— Сто пятая, — ответил писатель, решив, что упоминание части может вывести его на чистую воду. На самом деле он ведь не солгал, произнеся статью. Его действительно обвиняли в убийстве шести человек.

— Че ты лопочешь, фраерок? Ты че нам фуфло прогоняешь? — Из-за стола встал человек, не уступавший размерами недавним конвоирам, и пошел на Виктора. Остроухов понял, что его будут бить, и зажмурился.

«Ничего себе отдых! И врагу не пожелаешь».

— Оставь его!

Витя сначала открыл один глаз, затем второй. Здоровяк поник, повернулся и пошел на свое место.

— Он не врет, — раздался тот же голос.

Витя обернулся. На втором ярусе нар сидел молодой парень лет двадцати пяти.

— Он убил моего брата, — произнес парень и лег на кровать.

— Поздравляю, фраерок. Теперь у тебя есть кровник, — сказал здоровяк и махнул головой в сторону парня. — Иди, располагайся. — Он указал на койку напротив спасителя.

Витя, кряхтя, взобрался на нары и посмотрел на парня на соседней кровати.

— Спасибо. Меня зовут Виктор, — прошептал Остроухов и протянул руку.

Парень, молча, отвернулся.

«Что-то я не очень популярен здесь».

Как можно вляпаться в дерьмо, не выходя из дома? Как? Да еще не просто испачкать подошву, а окунуться с головой! Как, черт возьми?! Ему не давала покоя попойка с друзьями двухмесячной давности. Что он мог тогда натворить? Убить? Шестерых?! Чушь! Когда он отдыхает, его хоть самого убивай. Нет, исключено. Остроухов и таракана-то без слез убить не может, а человека…

В том состоянии, что он тогда прибывал, убить, конечно, можно. Но только чисто случайно и одного. Не мог же Виктор размахивать шашкой. Или мог? Черт, да этот козел Патрушев…

Странное дело. Сергей Патрушев был героем его рассказов «Рождественский детектив» и «Забвение». Персонаж историй, придуманных Витей ничего общего с «малышом» не имел, но голос и занимаемая должность наталкивали на мысль о розыгрыше.

«Нет, это точно не розыгрыш», — опомнился Остроухов. — «Если, конечно, они не хотят разыграть его старушку-мать. Мол, жив-здоров ваш сынок; сидит, пишет свои книжонки. А потом, — бац, и вкатить инвалидное кресло с обосравшимся Виктором. Нет, это не розыгрыш и значит, Патрушев назвал собственную фамилию».

Но голос соседа не выходил из головы Остроухова. Ведь когда он работал над образом следователя, хотел создать этого русского Коломбо и голос Дмитрича из сто шестой как нельзя подходил Сергею Патрушеву.

«Какой же ты дебил, Витенька, — голосок, прозвучавший в голове писателя, принадлежал его бывшей девушке Милке. — Тебе не ровен час почки отобьют, а ты о гребаных персонажах думаешь. Ты лучше подумай как кровью потом не ссаться».

Черт, как же она права!

Патрушев, голоса соседа и бывшей девушки, весь этот дьявольский водоворот информации, ненужной и неотвратимой, утомил Остроухова и он уснул. Ему приснилось, что его повесили. Дважды.

— Камера тринадцать на прогулку!

Витя встал, осмотрелся. Кошмар продолжался. Заключенные вышли в коридор и встали вдоль стены. Виктор увидел своего спасителя третьим справа. Он боялся себе признаться, что рад присутствию парня. Много ли человеку надо? Так, мелочь. Чтоб не убили и все.

Прогулочный двор представлял собой такую же камеру, только раз в шесть больше и без крыши. Окна административного корпуса наблюдали за заключенными. И в который раз Остроухову показалось, что он все это видит не впервые. Он пошел и сел на скамейку у глухой стены, посмотрел на серое небо через решетчатый потолок.

— Привет.

Витя посмотрел на подошедшего.

— Позволишь? — Мужчина, не дожидаясь ответа, присел рядом. — Это просто чудо какое-то.

— Простите? — не понял Виктор.

— Ты жив.

— Я в курсе. А в чем чудо-то?

— Так в этом-то и чудо. Киров Самсон справедливый мужик, поэтому за брата…

— Как ты сказал? — Остроухов напрягся, отчего ребра снова заныли.

— Я говорю: ты счастливчик. Сначала он отмазал тебя от Бычары…

— Нет! Как ты сказал его зовут?

— Кого Бычару?

— Да срать я хотел на твоего Бычару!

Витя вскочил с места и тут он понял, что последние слова произнес в полной тишине. Люди у дальней стены расступились и посмотрели на здоровяка на скамейке. Мужчина встал, поискал взглядом щуплого парня и выкрикнул:

— Эй, политический, отдай его мне! Зачем тебе «мокруха»?! А мне одним больше, одним меньше… Отдай, а?!

Парень в бейсболке подошел к скамейке, на которой сидел Остроухов. Посмотрел ему в глаза и, не поворачивая головы к Бычаре, произнес всего три слова:

— Нет, он мой!

«Черт знает что! Я что попал в тюрьму фанатов писателя-фантаста Остроухова? Патрушев с голосом Дмитрича теперь Киров Самсон, Бычара… Бред!»

Когда Киров ушел, мужик посидел еще пару минут рядом с Витей, потом встал и отправился по делам известным только ему.

«Да, Витюша, ты действительно счастливчик, раз тебя не зарезал персонаж твоей книги».

Вдруг в голову Остроухова пришла мысль еще более бредовая, чем продажа на органы и похищение с целью выкупа.

«А что если я попал в мир, созданный мной любимым? Да нет же, такого не бывает! Да, Витюша, сильно тебя вчера приложили об пол».

Фамилии и клички, даже долбанный антураж, могли быть чистым совпадением. Сколько может быть еще в мире Патрушевых, Кировых, Бычар и подобных тюрем? Да, сколько угодно! И вот он по стечению обстоятельств попадает именно в ту тюрьму, где сидит Киров Самсон. Именно тот Самсон, который был уверен, что его брата убил Остроухов. Сейчас Виктор вспомнил — он действительно убил Федора Кирова, но только на бумаге. Пилот Крылатой Гвардии погибает в первом эпизоде книги «Долина Роз». Погибает, чтобы уничтожить диктатора, правившего этой страной.

«Бред! Придумать такое возможно, но вот чтобы такое происходило наяву, в реальности… Либо я сошел с ума, либо все окружающие меня люди сумасшедшие».

Даже если они все (что маловероятно) прочитали его книги, непонятно зачем им просто не признать в нем автора, хорошего или плохого это другой вопрос, но автора, а не убийцу собственных персонажей. Невольно вспомнилась Энни Уилкс .

«Да Пол Шелдон по сравнению со мной счастливчик. У него была всего одна Энни».

После прогулки Виктор решил сам напроситься на допрос. Уж очень ему хотелось поскорее узнать имена еще пятерых убитых им. Почему-то Остроухов был уверен, что это тоже персонажи его книг.

Конвоир открыл перед Витей дверь той самой комнаты, с которой Остроухов начал вчерашнее знакомство с тюрьмой. Патрушев уже был там. Он сидел за столом и пролистывал бумаги в папке.

— Виктор Александрович, предупреждаю, — начал следователь, как только Остроухов вошел в комнату, — у меня очень мало времени. И если Вы пришли чтобы поиграть в «несознанку», то я позову мальчиков… ну Вы меня понимаете… игры закончились.

— Да, я все понимаю. Можно присесть?

— А Вы не насиделись? Шучу. Конечно… — Он указал на стул.

— Могу я узнать имена убитых?

Виктору даже стало жалко собеседника. Лицо вытянулось, глаза округлились. Витя тут же попытался исправить ситуацию.

— Я к тому что, у меня пробел, ну как бы… «крышу» снесло — убивал помню, а кого нет. — Виктор виновато улыбнулся.

— Да ты монстр, писака! — Патрушев не скрывал отвращения.

— Помутнение рассудка, — попытался оправдаться Остроухов.

— Первым был Антон Смолин, ты его сбросил с крыши…

— Я Вас прошу, без подробностей, — взмолился Виктор, — просто фамилии.

— Анна Климова, перерезаны вены, — следователь по особо важным делам плевать хотел на просьбы убийц, — Олег Разин, застрелен в подворотне; Шамиль Рахимов, утоплен в озере. Дальше был Карпенко, Ефремов и… Ты знаешь, я даже удивлен, что мы сегодня с тобой разговариваем. Последним был Федор Киров. Ты уже познакомился с его братом?

— Да, познакомился.

— Я буду рад, — Патрушев пригнулся к столу, из-за чего стал казаться еще меньше, — если ты не доживешь до суда.

Остроухов похолодел. Ведь на самом деле его могут убить. Если ни этот карлик со своими «мальчиками», то Киров обязательно воткнет заточку в глотку Вити.

— На, подписывай. Завтра же я твое дело передам в суд.

Остроухов посмотрел на лист бумаги, перевел взгляд на следователя. Виктор колебался.

— Послушайте, Сергей Анатольевич, — Витя вдруг вспомнил, что Патрушев не называл своего отчества, — если не ошибаюсь…

— Нет, не ошибаешься.

— Послушайте, я хотел бы попросить Вас…

— Я на сделки с убийцами не иду, — отчеканил Патрушев.

«Точно, рассказ «Забвение»! — подумал Витя. — Принципиальный следователь говорит те же слова что и сейчас».

— Я хотел бы попроситься в одиночную камеру.

— А что, боишься за свою шкуру?

— Нет, просто хочу, чтобы суд решил мою судьбу, а не местные уголовники. — Остроухову стало как-то не по себе. Дожился. Он сидел и оправдывался перед сумасшедшим.

Одиночка оказалась небольшим помещением, но вполне пригодным для размышлений. Бычары, Кировы и Патрушевы были где-то там, за стеной толщиной в два метра. Это немного успокаивало. Оставалось ждать суда и тогда возможно получится сбежать. Если конечно суд не назначат в этой же камере.

Наверное, он уснул, потому что не заметил, когда в камере появился Самсон.

— Как? — только и смог спросить Виктор.

— Тихо ты! Сегодня дежурят парни из «наших».

— Пошли со мной, — позвал Киров и направился к двери.

Остроухов помедлил, но потом все-таки встал и пошел за ним.

«Если бы он хотел меня убить, то сделал бы это прямо здесь и сейчас».

Они шли по узким темным коридорам, не встретив ни одного охранника. Спустились через люк в канализационную шахту. Дальше шли по колено в воде в сопровождении верещащих крыс. Свернули налево, потом направо. Киров все время, что они шли, молчал. Подошли к лестнице (к точно такой же, как и та, по которой они спустились сюда). Киров полез первым, Остроухов за ним. Вдруг Виктора будто током ударило.

«Не может быть!»

Он вспомнил, в каком романе он снова ввел следователя по особо важным делам, где появился Бычара и где, черт возьми, совершает побег Киров Самсон, чтобы сменить своего брата на посту лидера сопротивления.

— Долина Роз, — проговорил Виктор.

— Что? — не понял Самсон.

— Я говорю: Вы не могли знать.

— Чего мы не могли знать?

— Про тюрьму, про Патрушева, про гибель Федора Кирова, потому что это еще не издано.

— Это создано и уже существует. — Самсон постучал пальцем по голове и полез дальше.

Они вылезли в каком-то сарае. Киров достал сверток, разорвал его и выудил одежду. Подал ее Остроухову и принялся за второй.

— Переодевайся, — сказал Самсон, увидев замешательство Вити.

— Что ты имел в виду, когда говорил: это создано и уже существует? — спросил Виктор, как только они переоделись.

— Ты знаешь, я сейчас сомневаюсь, что ты мог создать такое. — Самсон указал на выход из сарая.

Витя не стал больше ничего спрашивать. Он вышел через покосившуюся дверь и замер.

— Что это? — не смог сдержаться Виктор.

Вдали стоял красивый город. Зеркальные дома-башни впивались в бирюзовое небо.

— Что это? — еще раз повторил Остроухов.

— Это Роза-сити.

— Что?! — Виктор едва не потерял сознание.

— Ты еще не понял?! Ты в мире, созданном тобой!

Роза-Сити

Они шли по узкой улице вдоль ветхих строений. Люди выходили из своих жилищ, чтобы посмотреть на путников. Виктор то и дело ловил на себе восторженные взгляды.

— Это Он! — доносилось вслед.

— Тебя здесь любят, несмотря на то, что ты не всегда справедлив. — Самсон остановился у входа в двухэтажное бревенчатое здание. — Нам сюда.

— Подожди, — окликнул его Виктор. — Один вопрос.

Самсон остановился и повернулся лицом к Остроухову.

— Почему ты меня не убил?

— Терпение. Ты скоро обо всем узнаешь.

На втором этаже, в просторной комнате, с окнами, выходящими на Роза-сити, их ждали пять человек — две женщины и три мужчины. В их глазах не было того раболепия что у людей снаружи, но читалось уважение.

— Я Его таким себе и представляла, — прошептала одна женщина другой.

— Итак. Он здесь, — произнес Самсон. Повернулся к Виктору и начал представлять: — Елена Ховрина, Диана Лукина, Петр Седлов, Ефрем Калинин и Сергей Скворцов.

Знакомы ли ему эти имена? Да он создал их! Он создал здесь все — от травинки под ногами до огромного богатого города на западе. Он даже начал верить в это. Ведь в это все легче поверить чем в то, что над тобой издевается целый город.

— Наше дело доставить Создателя до границы…

— Позвольте, до какой границы?! Вообще, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?!

— Самсон?.. — спросил Петр Седлов.

— А когда?

— Ну да, ну да… Задавайте вопросы.

С чего начать? Бред! Черт возьми!

— Если я создал все это, то почему… почему не все… не все меня любят.

— Дело в том, что есть атеисты и верующие. Вот там, — Петр указал на запад, — совсем другие ценности. Им не нужен Создатель, им не нужна Вера.

Виктор молчал.

— Еще вопросы?

— Да. Еще один. Для чего они похитили меня?

— Чтобы доказать таким как мы, что они наделены большей властью, чем Создатель. Они хотели напугать народ. Если на глазах людей уничтожить то, во что они верили…

— Что им помешает сделать это еще раз? — перебил Седлова Витя.

— Мы, — в один голос сказали все шестеро.

«Почему-то это меня не успокаивает».

Виктор подошел к окну, взглянул на серую улочку с покосившимися строениями, перевел взгляд на переливающиеся в лучах заката башни Сити.

— Я же создал Роза-сити для всех, почему вы живете в этих сараях?

— Даже Боги ошибаются… — Самсон подошел и тоже посмотрел вдаль.

— Даже Боги ошибаются, — повторил Остроухов. Потом вдруг повернулся к людям и сказал: — Но я могу все исправить!

То, что они называли границей, больше походило на Северное сияние. Самсон и Виктор вышли из мономобиля и посмотрели на мерцающий свет пограничной линии.

— Ну, все. Когда будете проходить сквозь сияние, подумайте о том месте, где Вы хотели бы оказаться.

Остроухов пожал руку Кирову и сделал шаг к границе. Остановился.

— Самсон…

— Что?

— Прости за Федора.

— У каждого из нас своя судьба и винить в этом Создателя нельзя.

Виктор кивнул.

— Послушай, может… мне остаться с вами?

— Вы и так с нами, — сказал Самсон и приложил руку к сердцу. — Прощайте.

— Прощай, — проговорил Виктор, вошел в сияние и практически сразу же вышел…

…вышел из ванной. В прихожей надрывался телефон. Остроухов медленно подошел к аппарату и поднял трубку.

— Алло.

— Витек, ну ты где?! — голос едва был слышен из-за громкой музыки.

— Дома…

— Ты че трубку-то не брал? Мы тебе обзвонились…

— Паша, сколько меня не было? — вдруг спросил Остроухов.

— Ты че там, накурился?

— Сколько?! — потребовал Витя.

— Два дня. Ладно, давай отлеживайся. До созвона.

— До созвона… — Виктор положил трубку, подумал и отключил телефон.

Голова болела, будто с похмелья. Подошел к столу и включил компьютер.

«Что со мной случилось?»

Он вернулся в ванную и посмотрелся в зеркало — нет, точно не приснилось. Рассеченная бровь и исцарапанный лоб никуда не делись и все также ныли. Следы его пребывания в ином мире обрадовали Остроухова, хотя бы потому что он не сошел с ума. Его утешало, что где-то, пусть даже не в этом измерении, есть люди, верящие в него, любящие его и надеющиеся на то, что он сделает их жизнь лучше.

«Но я же и хотел, чтобы было всем хорошо!»

«Даже Боги ошибаются», — вспомнил Витя.

— Я должен исправить ошибку!

Остроухов сел за стол, положил перед собой первый блокнот. Взял авторучку, зачеркнул «Долина Роз», а сверху написал «Восстание в Долине Роз». Ошибки надо исправлять. И переписав роман, он их исправит.

«В далекой стране под красивым названием Долина Роз правил жестокий тиран. Тяжело приходилось людям. Их могла спасти только Вера…»

сентябрь 2010 г

Комментариев: 1 RSS
Оставьте комментарий!

Используйте нормальные имена

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web