Городские легенды

/ Просмотров: 5715

Солнце уже скрылось за холмами на противоположном берегу реки, вода в Оке стала практически черной. В десяти метрах от воды, на песчаном пляже горел костер. Вокруг, буквой П лежали три бревна. Тени от пламени плясали по напряженным лицам молодых людей.

— Ладно, ладно. Расскажу сейчас, — сказал худой парень. — Но я хочу предупредить: эта история очень страшная. Возможно, после того как я закончу, многие из вас побегут к реке застирывать штаны…

Сергей отвесил горе-рассказчику оплеуху.

— Эй, чего деретесь?

— Не дури, рассказывай.

— А чего тут рассказывать? Ещё раз тронешь, вообще замолчу, — пообещал Николай.

Сергей уже рассказал о подвалах, кишащих крысами размером с телёнка, а Денис вспомнил о домовых, душащих нерадивых хозяев. Олеся и Инна сидели, прижавшись, друг к другу и слушали друзей. Настала очередь Николая рассказать свою историю, но все поняли, что ничего из этого не выйдет. В мешковатых джинсах и с причёской попугая он больше походил на клоуна, поэтому любая история, рассказанная этим шутом, ни чего кроме улыбок и насмешек не вызывала. Полная противоположность Сергею и Денису. Худой и прыщавый. Возможно, он ничем не отличался от большинства подростков, но по сравнению с Сергеем и Денисом… Они таскали его везде за собой, чтобы показать свое превосходство. Но Коля так не думал. Он знал чего всем надо. Только он мог достать хорошую «дурь». Передаваемая по кругу папироса, забитая «травкой», да и мрачные истории обещали сделать вечер насыщенней.

Коля затянулся, задержал дым в легких, передал папиросу Денису и выдохнул.

— Случилось это еще в прошлом веке…

— …в 1999 году, — перебил его Денис.

— Да хоть бы и так! Вы будете слушать или нет?!

— Не дури, рассказывай, — повторил Сергей.

Николай обвел всех взглядом, отпил пива и продолжил:

— Произошло это в Пруссии, в Кенигсберге.

— Это же Калининград! — выкрикнула Олеся и тут же прикрыла рот ладошкой. Коля посмотрел на девушку и кивнул.

— Да, это сейчас, а в 1932 году это была Пруссия, — сдержанно произнес рассказчик. — На берегу моря стоял большой дом. Ну, в их традициях. Что-то типа замка… Но не суть. Так вот, жили в этом доме муж и жена. Мужик так себе не особо богат был вот и женился на…

Коля замялся. Мыслительный процесс отображался на лице. Ну, вот когда надо, они молчат!

— На княгине? — поняв, что происходит, предложила Инна.

— Нет, но что-то типа. Но не суть. Богатая была сука. Да еще и красивая. И как Олеська, до мужиков добрая…

Все засмеялись.

— Ты что, совсем мудак?! — крикнула Олеся, и банка пива полетела в Николая. Коля увернулся и продолжил:

— Но не суть. В общем, вернулся как-то Фриц раньше домой и застукал благоверную с клерком из своей же конторы. Простите, из ее конторы. У рогоносца, как у латыша — зубная щетка да душа. В общем, ни хрена не было.

Ребята снова засмеялись.

— Но он вроде как начальник там. Но не суть. Он застукал их прямо вот так, без одежды. Олеся меня поймет.

Он подмигнул девушке, а она в ответ запустила в него очередную банку пива. Все это сопровождалось дружным хохотом. Со стороны могло показаться, что друзья рассказывают друг другу анекдоты.

— Фриц застукал их в момент, когда они уже вовсю дружили организмами.

Снова хохот.

— Не дури, рассказывай, — сквозь смех произнес свою любимую фразу Сергей.

— И что сделал наш Прусак? Он пошел в кабинет. Взял свой Маузер, ну или Вальтер, и прямехонько к спальне, где происходило грехопадение.

Николаю передали остатки папиросы. Он один раз затянулся, закрыл глаза и выдохнул сладковатый дым. Окурок бросил в костер. Взял новую банку пива, открыл и сделал два больших глотка.

— Давай рассказывай, дистрофик обкуренный. — Олеся ждала конца истории, а с этим рассказчиком она могла и до утра не закончиться.

— Под громкие стоны неверной жены рогоносец покумекал и решил: закати он сейчас истерику и все — не видать ему миллионов женушки, застрели их, и тоже — Game over, только с более несчастным концом. В общем, решил он попугать, отвадить любителя чужих богатых жен. Вышел на улицу и спрятался за семейным склепом.

— О! — воскликнул кто-то из парней.

— Да, склепом. А вы думали шутки здесь? Но не суть. Сидит, значит, ждет. Через минут пятнадцать выбегает клерк. На ходу в штаны впрыгивает и к своей машине чешет. Наш Фриц за ним. Ну, в общем, то да се, разговора у них не вышло. Клерк супергероем оказался. Кинулся драться и погиб как герой. Фриц скинул машину с обрыва. Не знаю, о чем он там думал, но все-таки пошел домой. Богатая сучка ждала его. Фрицик пожалел, что выбросил свой ствол в море. Сучка ждала его с пистолетом, маленьким, но вполне пригодном для проделывания лишних дырок в организме. В общем, день у парня не задался. Но не суть. Богатая сучка начала нести какую-то чушь о мести мертвых. Мол, зря он убил на этой земле. Ее всю трясло. Фрицу, прямо сказать, не до этого было. Его этот горе-любовник чуть подранил и мечтал он только о горячей ванне и теплой постели. Не судьба. Шмалять сучка стала, как только закончила нести свой бред о мертвецах. Ее род не относился ни к Латышским стрелкам, ни, уж тем более, Ворошиловским. Поэтому из шести пуль только одна оцарапала щеку рогоносцу. Но и этого хватило, чтобы немчику озвереть. Как только вместо выстрелов раздались сухие щелчки, Прусак прыгнул на свою неверную возлюбленную. Борьбы никакой и не было. Она, со своим ростом в метр шестьдесят и весом килограмм пятьдесят, быстро подломилась под его стокилограммовой тушей. В общем, шею он ей свернул или еще там чего, но она лежала на полу без движения. А он подскочил. Схватил кочергу у камина и давай колошматить супругу. Аж кровь фонтаном. Довели парня. Потом вдруг, будто на место что встало, в голове-то. Кочергу выронил, на колени — бац. Любил он ее или понял, что лишится деньжат, не суть, только рыдать он начал, как дитя. Слезами горю не поможешь. Эта народная мудрость даже фрицам была известна, поэтому парень, наплакавшись вдоволь, решил хотя бы шкуру свою сберечь. Если у них «зайцев» в то время снимали с автобусов и расстреливали там же на глазах у сотен людей, то не трудно догадаться что будет с ним за убийство баронессы. Черт! Вспомнил! Баронессой эта сучка была. Но не суть. Рванул, значит, паря наверх, в спальню. Сорвал простынь и снова вниз. Пока он бежал по коридору, а потом и по лестнице, ему казалось, что дом полон людей и все что-то шепчут. Он посмотрел по сторонам. Никого не заметив, он свалил все на расшалившиеся нервы. Баронесса лежала там, где он ее и уложил. И, похоже, она никуда не собиралась. Хе-хе. — Коля один надсмехался над собственными выпадами. Остальные сидели и внимательно слушали. — Но не суть. Фриц упаковал ее в простыню и поволок к ее родне, в склеп. Раньше он и днем бы никогда туда не вошел, а ночью тем более. Но тогда он скорее хотел избавиться от трупа. Я не буду вам рассказывать об его ощущениях — они и так всем понятны. Тут в обычной комнате вырубится свет — в штаны можно наложить, а в помещении, заваленном трупами и подавно. Но не суть. Запихнул он свое богатство в освободившийся (бывший хозяин иссох и рассыпался в прах) каменный гроб и деру оттуда.

Надежда на счастливое спасение еще была. Фриц принял душ, залепил раны. Принял немного на грудь Шнапсика. И вдруг снова шумы всякие, шорохи наполнили дом. Он решил, что дом не даст ему спокойно жить. Он достал из сейфа в спальне наличность и собирался уходить, как...

Коля прервался, отпил пива и посмотрел на ребят. Первым не выдержал Дэн:

— Ну че ты мозг напрягаешь? Давай рассказывай!

Коля еще раз глотнул из банки. Он почувствовал легкое головокружение. Надо еще курнуть.

— Дверь в спальню открылась, и через порог ступили его баронесса и головешка-клерк. Работник офиса обгорел до неузнаваемости. Но фриц понял, что это он. Если, конечно его женушка в склепе кого не подцепила. Хе-хе. Они пришли за ним. Отомстить.

— Это и все?! — возмутилась Олеся.

— А что ты хотела, что бы он трупы сюда принес? — заступился за Колю Сергей.

— Нет, в общем, он повесился. А потом, когда Пруссия стала Калининградской областью, в этот дом забрели семь молодых людей. Двое оставшиеся в живых рассказали, что всех убили призраки какой-то бабы и обгорелого мужика. Вот теперь все.

Коля потряс банку. Она была пуста. Открыл новую и глотнул.

Ребята сидели молча.

— Это же рассказ! — Инна будто только что проснулась.

— Ага! И рассказал его я. — Ухмыльнулся Николай.

— Да нет же, балда! Это рассказ известного писателя…

— Не Николай ли это Иволгин? — засмеялся Дэн.

— Ну, зачем вы так? Я не помню его имени, но слышала, что он и его жена пропали год назад.

— Не-е, это не я! — возмутился Коля и подкурил новую папиросу.

— Это ясно, что не ты, придурок! — пробурчала Олеся и хотела кинуть в него еще одну банку, но передумала.

Коля затянулся и приглушенно спросил:

— А вы знаете, как его убили?

Молодые люди пожали плечами. Удовлетворённый ответом парень продолжил:

— Обезбашенные уроды резали его по кускам. Палец за пальцем, кусочек за кусочком… А в это же время, у него на глазах трое подростков насиловали его жену…

У костра повисла тишина. Блики от пламени плясали на лицах молодых людей. Никто не произнес ни слова. Все смотрели на костёр. Инна поправила волосы и сказала:

— Я читала об этом в газете.

Папироса дошла до нее. Она отмахнулась и продолжила:

— Ну, то, что они пропали.

— Да, я тоже читал, — подхватил Сергей и посмотрел на Олесю, — толком-то они ничего так и не выяснили. Пропали, мол, где-то в лесу, писатель с женой. И всё. А писатель то знаменитый был.

— А откуда такие подробности, а? — Олеся решила добить Николая. — Про пальцы и куски.

Коля глотнул из банки.

— Ага, классные «ужастики» писал. Я даже прочитал один, — пропустив мимо ушей реплику Олеси, произнес Николай. Все засмеялись. Сергей только что затянувшийся папиросой закашлялся от смеха.

— Мы даже знаем какой.

— Чё ржете, кони? Я что, по-вашему, и прочесть ни чего не могу? — Озадаченный вид товарища вызвал новый приступ хохота. Парень вскочил и чуть не упал, чем оживил ещё большую волну веселья.

Ну и чёрт с вами.

Николай пошел к реке. Он спустился к водоёму и присел на большой камень. Посмотрев по сторонам, Коля достал из-за уха папиросу, запасенную впрок. Поджёг и затянулся едким дымом.

Придурки, — возмутился Коля, — только бы поржать. Черт, чуть не проговорился.

Коля действительно не мог знать подробностей, как и все, кроме Гвоздя — кореша Николая. Тот проговорился ему как-то после пары баночек Ягуара. Что, мол, это они писателя почикали и жену его распотрошили. Колю тогда еще вырвало. Либо от подробностей Гвоздя, либо просто Джин-Тоник на «травку» не лег.

Он встал и подошёл к реке. Легкие клубы тумана лежали на черной воде.

Коля остановился у кромки причала, поднял камень и подбросил в руке. Вот так всегда, хочешь рассказать что-нибудь умопомрачительное, так эти два козла всё испортят. Всё рисуются перед девчонками. Парень размахнулся и бросил камень в реку. Николай ждал, когда раздастся всплеск. Но камень будто лег на перину-туман и не собирался падать. Коля вгляделся в темноту. Хоть глаз коли. Камень, вылетевший так быстро, что парень не успел увернуться, угодил в голову. У Коли ноги подкосились. Папироса выпала из открывшегося рта. Но когда он посмотрел на реку, боль прошла, остался один ужас. В глазах двоилось, но все-таки он увидел. Из тумана (прямо по воде?) к нему вышёл мужчина. Он выглядел так, будто умер месяца три назад: лицо в язвах, одежда грязная.

Это тот мужик! Исчезнувший к херам, писатель! — подумал Николай, перед тем как отключиться.

— Эй, это не ваш?

Ребята повернулись на голос. Они увидели, что от реки к ним идет высокий мужчина.

— Это ни Кольку он несет? — спросил Сергей и привстал.

Мужчина подошел к бревну, на котором не так давно сидели подростки, и положил свою ношу на землю. Николай, белый как мел, лежал без сознания.

— Что с ним? — приглушенным голосом спросил Сергей.

Мужчина пожал плечами.

— Не знаю. Я шел по берегу, когда наткнулся на него.

Денис вышел вперед. В руках он держал палку.

— А откуда Вы здесь взялись?

Незнакомец оторвал взгляд от Николая и увидел четыре пары подозрительных глаз.

— Извините, я как то и не подумал… Степан. Меня зовут Степан. У меня сломалась машина километрах в трех отсюда, — сказал мужчина и показал в ту сторону, где располагался мост. — Машин в такое время мало, вот я и двинул наперерез. За той рощей есть автомастерская.

Степан заметил, как все посмотрели на Сергея. Тот кивнул и сказал:

— Да, все верно — там есть мастерская. Но Вы туда зря торопитесь. — Он показал на часы. — Закрылись. Я бы Вас подбросил на своей «старушке». Но…

Парень поднял руку с баночкой пива.

— Ну что ж, вернусь тогда к машине и попробую поспать.

— А оставайтесь с нами, — предложила Олеся.

— И, правда, куда Вы пойдете? А здесь хоть у костра погреетесь, — поддержала подругу Инна.

— Ну, для начала его нужно разжечь, — заметил с улыбкой Степан. Пока они выясняли, кто есть кто — костер погас.

— Есть добровольцы?

— Пойдемте, — вызвался Денис.

Степан подмигнул Инне и пошел за парнем.

Николай очнулся оттого, что его кто-то ударил по лицу. Мозг отказывался работать. После очередной пощечины в голове начало проясняться. Он открыл глаза и где-то вдалеке увидел озлобленное лицо Сергея. Парень держал Николая за шиворот и тряс.

— Эй, придурок, подъём! Не хватало, чтобы этот слюнтяй копыта откинул.

— Зачем ты так с ним, — заступилась за парня Инна. — Он же и так еле дышит.

— Опять наглотался какой-нибудь дряни.

— Да ладно тебе, мы и так достаточно сегодня посмеялись над ним, — сказала Олеся. — Вы хоть бы что подстелили ему.

— Где он? — Николай обвёл всех взглядом.

— Очухался наркоман хренов, — прорычал Сергей.

— Кто он? Степан? Они с Денисом пошли за дровами. Ты как?

Олеся присела и улыбнулась ему. Он подскочил и, оттолкнув девушку, начал ходить взад вперед.

— Какой к чёрту Степан?! Какие дрова?! — завопил Николай. — Вы знаете, кого я сейчас видел?! Писателя! Того, которого убили! Он шёл на меня, весь в крови!

— Я же говорил, «колес» наглотался.

Сергей подсел к Инне.

— А летящих в небе крокодилов ты не видел, торчок херов?!

— Вы не понимаете! Вы, в самом деле, ничего не понимаете? — Коля перешёл на шепот. — Того писателя убили, но он ходит по окрестностям и убивает всех, кто ему встретится. Мстит за жену и себя. Вы мне не дали договорить: он убил уже одиннадцать человек. Мы следующие!

Николай взялся за голову.

— А чего он тебя не убил? — спросил Сергей. — Может ты с ним заодно? Заманиваешь ни в чём неповинных людей…

— Ну, хватит вам.

Не смотря на то, что Николай говорил вздор, Инне было жалко его. Она подошла к нему и сказала:

— Коля. Тебя принёс сюда Степан. У него недалеко отсюда сломалась машина. Не знаю писатель он или доктор, но живой. Понимаешь, Коля, живой как они. — Инна махнула в сторону ребят. — Как я и ты.

Пауза. Николай будто переваривал услышанное. Никто ему не мешал.

— Что-то я не очень себя живым чувствую.

Николай попытался улыбнуться.

Может и правда всему виной «травка», — промелькнуло в голове.

— Извините, ребята. Это всё «дурь». — Пауза. — Надо менять поставщика.

Напряжение спало, и все засмеялись.

Подростки сидели у костра и смотрели на гостя. Когда они с Денисом вернулись, ребята уговорили Степана рассказать что-нибудь страшное. Он посмотрел на Николая и улыбнулся. Тот, поймав на себе взгляд мужчины, отвернулся. Сергей подкинул полено в костер. Множество искр взметнулись в звездное небо.

— Как отметил ваш приветливый друг я — писатель, но вот на счет второго боюсь, я вас разочарую — чувствую я себя чертовски живым. — Степан улыбнулся. — Что он меня спутал с кем-то, вы видите и сами, — мужчина замолчал. Он будто раздумывал, что рассказывать, а что нет.

— Ну да ладно, раз уж тема сегодняшнего вечера страшилки и мы всё равно никуда не спешим, то, пожалуй, есть у меня пара историй.

Жили мы тогда в деревне. Жили как все. Мама работала в колхозе. Я ходил в школу. Маша — сестренка, в садик. Папа… — Рассказчик невесело улыбнулся. — Отец был полярником. Так, по крайней мере, нам говорила мама. Я, конечно, догадывался, что этот самый полярник живет в соседней деревне, километрах в трех от нашей.

Идёшь вечером в единственный магазинчик на три деревни за хлебом (магазин находился как раз в той деревушке) — вот они доблестные папаши гнут трёхэтажные маты и хлещут горькую. Лётчики и полярники, моряки и засекреченные агенты, позабыв о семьях, стоят и треплются о героических буднях.

Мужчина глотнул пива и продолжил:

— И чтобы не расстраивать маму, мы с радостью слушали сказки о его подвигах. Со временем мама рассказывала меньше, ну а мы с Машей, совсем перестали спрашивать о нем. — Степан горько улыбнулся. — Мы видели, как тяжело приходилось матери. Денег не хватало на нормальную одежду, не то чтоб, на книги. Я помню, как на приеме макулатуры книжицу одну нашел. Там в основном были газеты, а тут книжка. Без обложки и на английском языке, но это была книга. Я пролистывал ее каждый вечер, рассматривая немногочисленные черно-белые картинки. Этих ощущений хватило на пару недель. Детям нужны развлечения. Так уж они устроены. А где их взять?

Мы нашли выход. Мы рассказывали друг другу истории. Ну, что-то типа «Гроба на колесиках» и «Красной руки».

Молодые люди согласно закивали.

— А можете рассказать какую-нибудь историю? — спросила Инна.

Степан пожал плечами.

— Я уже и не помню… Хотя… «Дух птицы» называется. По-моему так. Знаете?

Ребята замотали головами.

— Ну, тогда слушайте и запоминайте. Будете рассказывать непослушным детям у костра. Одной девочке родители подарили волнистого попугайчика. Девочка очень полюбила птицу, но однажды она не уследила за ней. Покормила и оставила клетку открытой. А ее мама в это время готовила обед. На плите закипала вода в большой кастрюле, а мама пошла в комнату, посмотреть какую-то передачу. Девочки дома не было — ушла на дискотеку, поэтому то, что попугайчик выбрался из клетки никто и не заметил. Попугай полетал по спальне девочки, потом вылетел в коридор, а затем и на кухню. Родители и бабушка сидели в зале, поэтому и не заметили, когда попугай упал в кипящий суп.

— Куриный бульончик, — произнес Коля, но никто шутку не оценил. Ден шикнул на друга и все снова повернулись к Степану.

— Вечером мама рассказала все дочке. Девочка до утра проплакала, а утром их ждало новое горе — умерла бабушка. И так каждую ночь умирал кто-то из их семьи, пока девочка не осталась одна. И вот спит она как-то ночью, вдруг ее разбудил какой-то странный звук, такое слабое похлопывание, будто… шелест маленьких крылышек. Девочка проснулась окончательно и посмотрела на пустую клетку. На ней сидел ее попугай. Это был не совсем он. Птица была мертвой. Даже в темноте девочка видела облезшее тельце, без кожи и перьев, только глаза горели дьявольским огнем. Когда птица полетела на девочку, она закричала. И это было ее ошибкой. Последней ошибкой. Тварь залетела ей в рот и перекрыла дыхание. Так дух птицы отомстил всем своим обидчикам.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — слишком по-взрослому произнес Коля, но и это осталось без внимания.

— Да, жуткая история… — Инна поежилась.

— А кино? Фильмы какие-нибудь вы смотрели тогда? Ну, там, "Вий"? Или что вас тогда пугало, выступление первого секретаря ЦК КПСС? — язвительно спросил Денис, и все засмеялись. Но мужчина не обратил внимания на издевку Дениса.

— Похвально, что хоть что-то из Советской эпохи вы знаете.

— А Вы спросите у него: как расшифровывается ЦК КПСС, — предложила Инна.

— А что? Думаешь, не знаю?

— Да ну не дурите, — сказал ребятам Сергей. Повернулся к Степану. — А Вы, пожалуйста, рассказывайте. Очень интересно. А кому нет — идите купаться.

Настала тишина и Степан продолжил:

— С фильмами тоже было не густо. У нас в деревне принимал только один канал. Поэтому фильмы, которые я видел тогда можно по пальцам пересчитать. Тогда и фильмов ужасов никаких не было. Поэтому все страхи мы придумывали себе сами. Но один фильм меня все-таки напугал по-настоящему. "Всадник без головы", — он сделал паузу и, убедившись, что ни каких ассоциаций у подростков название фильма не вызвало, продолжил:

— Обычная экранизация Майна Рида. Ковбои, перестрелки и все такое. После просмотра (да еще и во время) я мысленно представлял себе, что Всадник без головы придет непременно за мной, чтобы сожрать.

Свет выключали почти каждый вечер. Перебои или же кто специально вырубал электричество, чтобы напугать впечатлительного мальца. — Степан улыбнулся. — Тогда я забивался под стол и сидел там до прихода мамы с Машей.

У нас был черно-белый телевизор ни то "Березка", ни то "Рекорд". Я лежал и смотрел этот фильм. Мама гремела посудой на кухне. Маша спала, посасывая палец. Не поворачивая головы, я понял, что в комнате нахожусь один. От этой мысли мне захотелось крикнуть, позвать маму. Но я сдержался. Ты же у меня совсем уже взрослый, мужчина. Мамины слова, сказанные как-то мне, немного успокаивали. Так и веди себя как мужчина, — подзадоривал я сам себя.

Жуткая музыка с хрипом доносилась из рваного динамика. Экран был заполнен туманом. Темное пятно выплыло из дымки. Оно все приближалось, приближалось, и… я вскрикнул и залез с головой под цветастое одеяло. Но перед тем как перед глазами появились цветы, я увидел, кто вышел из тумана.

Всадник без головы стоял и смотрел на меня сквозь одеяло. Не знаю как (ведь он же без головы!), но я был уверен — я просто чувствовал на себе его беспощадный взгляд.

Когда мама подошла и сняла с меня одеяло, я осторожно выглянул из-за нее. По телевизору шла программа "Время". Всадника не было. Но жуткое, какое-то липкое (будто жвачка на подошве, от которой не можешь отделаться) чувство не покидало. Я знал, что Всадник без головы вернется.

Спустя неделю, наверное, я сидел за столом в просторной кухне и делал уроки. Собирался их делать. Мама ушла за Машей в садик, вот именно поэтому я и сидел без дела. Нет. Дел, конечно, было выше крыши, но, как говориться, у меня не было стимула. А вот мама с ремнем в руке за спиной в раз поднимала трудоспособность. Тогда и буквы ровней получались и примеры решались. На тот момент у меня была более важная задача. Я решал, отпустить паука или нет.

Я гонял его ручкой по открытой тетради. Паук то припускал обрадованный отсутствием преграды, то натыкаясь на ручку, подставленную мной, пытался заползти по ней. Но я снова его сбрасывал и гнал к другому краю тетради. Я настолько увлекся, что не заметил как стемнело. Паука не хотелось отпускать, но в темноте сидеть не хотелось еще больше. Паук соскочил с тетради и побежал в темный угол. Я встал и пошел к двери. Надавил клавишу выключателя. Ничего. Еще раз. Темнота. Улыбка слетела с моего лица. Страх огромным пауком (наверное, родственник того, что я мучил) пополз по спине. Я знал, что нужно делать. Только там я чувствовал себя в безопасности. Я побежал к столу, за которым сидел минуту назад. Схватил с подоконника фонарик и юркнул под стол.

Минут десять? Час? А может секунды три, ничего не происходило. Я сидел, прислушиваясь к каждому шороху. Я даже слышал, как снег падал на землю. По крайней мере, тогда мне так казалось. Где-то залаяла собака. И тут раздался звук, который я ждал. Мысленно представлял себе, а теперь я слышал его. Это был цокот копыт. И не вымышленный, а наяву. Я вжался в стену под столом. Стук копыт приближался.

Паника нарастала, билась внутри, грозила вырваться вместе с протяжным криком. Стук копыт уже слышался в кухне. Ближе. Ближе. И... Все стихло.

Я попробовал пошевелиться. Все тело затекло.

Надо посмотреть, что там. Но выходить из укрытия не хотелось. Я поднял руку. Вспомнил про фонарик и включил его. Я прекрасно знал, что обнаружу себя светом, но очень уж хотелось убедиться, что Всадник без головы ушел. А что это был именно он, я не сомневался ни секунды.

Я направил луч на дверь. Она была закрыта. Перевел в центр кухни. Там, напротив стола, словно памятник, стоял Всадник без головы. Я выронил фонарик и закричал. Кричал, кричал… Успокоился, только когда пришла мама. В ту ночь, да и несколько последующих ночей я спал с мамой, и во всем доме не гасили свет. Кстати, после того случая (будто кто-то добился своего) свет больше не отключали. До нашего переезда, по крайней мере.

*****

Степан смотрел на костер. Ребята, открыв рты, ждали продолжения. Никто не решался что-либо сказать. Степа встряхнулся и продолжил:

— Было мне лет десять, наверное, когда мы переехали к деду в Калугу. Квартирка небольшая, но довольно уютная. Дед жил в большой комнате, а нам выделил поменьше. Я уже забыл о мертвых жильцах заброшенного дома и о всаднике без головы, поэтому мы спали с выключенным светом. И все бы ничего, если бы не соседский мальчишка. Он поведал мне страшную тайну. В той комнате, где жили мы, умерла старуха. И перед смертью, якобы, пообещала вернуться, — мужчина замолчал. Он смотрел прямо перед собой. Когда пауза затянулась, Олеся взяла его за руку и чуть не дернулась от отвращения. У мужчины вместо пальцев были обрубки, и только один указательный торчал, как деревцо в поле. Превозмогая чувство отвращения, Олеся спросила:

— И что? Что дальше?

— Она вернулась. — Степан обвел всех взглядом и, увидев неподдельный интерес на лицах молодых людей, продолжил:

— Как-то ночью я проснулся оттого, что кто-то тихо смеялся. Я посмотрел туда, где спали мама с Машей.

Трудно было что-либо разглядеть в кромешной темноте. Звук шел от двери. Там что-то шевельнулось. Страх холодными пальцами схватил меня за горло. Мне стало трудно дышать. Все то, чего я боялся до этого — старик с посиневшим лицом, всадник без головы — мне показалось детскими сказками. Тварь у двери продолжала хихикать. Странно было еще то, что в темноте я не мог разглядеть, что происходит на соседней кровати, а старуху видел отчетливо, как днем.

Она встала со стула, на котором сидела. Что-то звякнуло. Я разглядел у нее на шее ожерелье из черепов каких-то маленьких животных. Крыс. Да, тогда я был больше чем уверен, что черепа принадлежат крысам. Мертвая старуха шла медленно. Она перестала смеяться или я уже ничего не слышал кроме постукивания черепов. Я словно загипнотизированный смотрел на мертвеца. Ее злые маленькие глазки буравили меня. Они были настолько живыми, что казалось, будто какое-то существо залезло в голову старухи, и взирало на мир через ее пустые глазницы.

Спасение пришло неожиданно (по закону жанра). Я уже и не думал о нем. Просто лежал в мокрых пижамных штанах и ждал. Ну, словно лягушка перед удавом. Не хочется, а надо. — Мужчина замолчал, посмотрел в сторону реки, на ребят. Не хочется, а надо.

— Так вот, спасение. Стук. Раздался стук костыля в стену. Что стало твориться со старухой?! Глаза затуманились. Она начала отступать к двери. Ее поглощала темнота. Последнее что я увидел, это было ожерелье. Оно повисело в воздухе без старухи и тоже исчезло. Мама проснулась от стука и пошла к деду в комнату. Он сказал ей, что ему плохо и попросил, что бы я ночевал с ним.

Единственное что мне тогда пришлось объяснять маме, так это почему у меня мокрая постель. Хе-хе.

До самого переезда я не заходил в эту комнату. Я ночевал с дедом. И знаете что, иногда по ночам, я слышал постукивание крысиных черепов. Кто-то подходил к двери. Я знал, что это она. Она стояла за дверью и по какой-то причине не могла войти. Она царапала дверь. А потом начинала ужасно смеяться.

Мы переехали к каким-то дальним родственникам в Обнинск.

Не смотря на визиты призрака, я не хотел уезжать от дедушки. Мне казалось, что мертвец не трогает меня из-за него. Я очень скучал по деду.

Увидел я его спустя лет двенадцать. Это было через год после кончины мамы. Маша вышла замуж и уехала в Тюмень. Я остался один в однокомнатной квартирке, в которой мы втроем жили в последнее время. Тогда мы жили в маленьком городке под Ростовом.

— Да, помотало Вас, — произнес Денис.

— Тихо, ты, не перебивай, — зашикали на него ребята.

— Да, пришлось поездить. Поиск лучшей жизни. — Степан улыбнулся. Мужчина выглядел напряженным. Он отхлебнул пива из банки. Все ждали продолжения. Но он словно забыл, о чем рассказывал. Инна хотела напомнить, когда он вдруг заговорил:

— Скорее из-за охватившего меня одиночества, я решил навестить старика. Я собрал чемодан, сел на поезд и через сутки стоял на пороге квартирки так часто снившейся мне ночами. Дед очень обрадовался, увидев меня. Сели за стол. Проболтали мы с ним до ночи.

Говорили о разном, но основной темой, конечно, оставалась смерть мамы. Старик долго причитал. А когда распитие бутылки водки подошло к концу, и вовсе начал говорить о том, как ему надоело жить, что лучше бы ему умереть. Посмотри, — сказал дед и поднял руки ладонями вверх. — Они ведь ни хрена не чувствуют. Ни хрена. У него на глазах выступили слезы.

Я как мог, успокаивал его. Старик налил себе в стакан водки. И тут вдруг он взял меня за руку. От неожиданности я вздрогнул, и задел локтем пустой стакан. Он с грохотом упал на пол. Дед, казалось, этого не заметил. Он смотрел на меня. Подмигнув, он сказал: "У меня с ней старые счеты. Она тогда не забрала тебя из-за меня". Он пьяно усмехнулся. Какое-то время мы оба молчали. Потом он заснул прямо в кресле. А я сидел и думал: о чем это он? Только что вспоминали о его дочери, и тут — какие-то старые счеты. Вдруг до меня дошло — ведь за этим я к нему и приехал. Я приехал выяснить, была ли на самом деле та призрачная ведьма. Он знал о ее существовании и каким-то образом сдерживал эту тварь, — мужчина замолчал. Он как зачарованный смотрел на костер. Что-то было для него в этом пламене. Молодые люди. Пиво. Степа поднял баночку и всмотрелся в нее. Запах. Запах табачного дыма и еще… Сверчок. Где-то запел сверчок. Воспоминания стрелами-молниями вонзались в мозг.

Вспышка.

Он сидит у костра и обнимает свою жену. Он счастлив. Потрескивание костра и пение какого-то ночного жителя успокаивало. Скорее всего это сверчок — ночной житель.

Вспышка.

Костер почти затух. Он не может пошевелиться — руки и ноги связаны. Голова чугунная. Все тело ноет от боли. Сверчок продолжает свое пение.

Снова вспышка.

Перед глазами туман. Он чувствует боль в левой кисти. Он понимает, что ему отрезают пальцы. Сверчок поет или нет?

Вспышка.

Его тело сплошная кровоточащая рана. Но он не чувствует боли. Он только слышит звуки, с которыми входит в тело нож. Еще он слышит крики жены. Что они с ней делают? Ублюдки. Оставьте ее в покое! А еще... сверчок так и не прекратил выдавать эти проклятые звуки.

Вспышка.

Проклятое слайд-шоу. Перед глазами прыщавое наглое лицо подростка.

— Живучий, падла. Ну что, членосос? Как тебе? Чувствуешь себя героем своих дерьмовых ужасов?

За спиной подонка он видит жену. Ее повесили за ноги на дереве. Обнаженной. Она была мертва. Чья-то рука грубо хватает его за волосы и не дает отвести взгляд от происходящего. Слезы наполняют глаза. Кто-то, из-за слез он не видит кто, бросает в женщину ножи. Они с хрустом входят в уже мертвое тело. За что? Сначала тихо — почти без звука. Потом громко — во всю глотку он завопил: За что, суки?

Степан посмотрел в сторону реки. За что? — продолжало судорожно биться в голове.

— Так значит Вы щитаете, што привидения существуют? — подал голос Николай. Он был пьян. "Травка" и пиво делали свое дело. Степан повернулся к нему. На мгновение Коле показалось, что писатель готов разорвать его. Столько ненависти и злобы источали глаза мужчины, что паренька даже передернуло. Вдруг Степан, словно сменив гнев на милость, улыбнулся и сказал:

— Ты же сам не так давно видел одно.

Все засмеялись, но как-то безрадостно. Они заметили какие-то перемены в мужчине. Степан смотрел на молодых людей и улыбался. Он ждал.

— Да? А тогда, — снова заплетающийся язык пьяного подростка пытался выговорить слова, — скажите как Ваша фамилия.

— А вы еще не сообразили? — Степан обвел всех взглядом. Ребята опустили головы и, боясь поднять взгляд, смотрели себе под ноги. Он знал — скоро. — А фамилия моя… Фамилия моя слишком известная, чтобы называть ее вам, — словами героя Куравлева из кинофильма "Иван Васильевич меняет профессию" сказал Степан. Ребята улыбнулись скорее из вежливости.

— Ну, хорошо, — не унимался Николай, — расскажите еще что-нибудь о себе и тогда я Вас обязательно уз… — Олеся дернула его за рукав и оборвала на полуслове. Николай попытался вырваться и упал за бревно.

— Вот, мудак! — возмутилась Олеся и попыталась поднять его.

— Да оставь ты его. Он уже спит, — сказал Сергей.

— А все-таки как Вы начали писать, — спросила Инна. Она посмотрела на него и улыбнулась. Как эта девочка похожа на нее, — подумал Степан и, вздохнув, сказал:

— Как-то попалась мне в руки небольшая книжонка. Всего три рассказа. Но какие! Написал их Стивен Кинг. Мне очень понравилось и я начал искать его книги. В 97 году, одно из издательств начало выпуск полного собрания сочинений Кинга. Вот тогда я заглатывал книгу за книгой. Я жил его книгами. Если я заканчивал одну книгу, а следующую еще не купил, мне становилось как-то не по себе. Раньше зачитываемые до дыр Чейз, Чандлер и Макбейн теперь пылились на полках. Меня захватила реальность, созданная королем ужаса. Конечно, потом я перечитал многих. Кунц и Баркер, Маккаммон и Литтл — действительно хороши, читаются на одном дыхании, но они всего лишь придворные, борющиеся за престол. — Степан усмехнулся. — Однажды мне приснился сон. Скорее кошмар. О чем он я пересказывать не стану, только скажу, что это был не плохой сюжетец для романа ужасов.

Я проснулся и подумал: как жаль, что не я написал эту книгу. Через мгновение я сообразил, что нигде я даже подобного не читал. Что это работа моего собственного воображения. В этот же вечер я уселся за компьютер. Напечатал пару строк. И все — конечная станция. Курсор мигал, словно насмехаясь над горе-писателем. Три часа мучительного труда и я допечатал страницу. Потом я посидел еще, пытаясь добавить хотя бы предложение. Но тщетно, все старания были безуспешны. Напечатал, удалил. Глаза слезились, да и задница, извините девочки, замлела. Лег я спать далеко за полночь уставший, как будто вагоны разгружал.

Недели две я к компьютеру не подходил. Я боялся ступора. В голове все так гладко выходило, что я хватал огрызок карандаша и клочок бумаги. Только грифель касался замасленной поверхности обрывка, как я начинал понимать, что не могу подобрать нужных слов.

Я начал еще больше читать. Причем не просто прочитывал книгу, а запоминал, анализировал. Пару часов в день сидел за компьютером, писал о чем-то не определенном: описывал комнату, в которой находился, записывал какие-то воспоминания. Все что я тогда писал можно смело назвать записками идиота. И вы знаете, с каждым разом получалось все лучше и лучше. Слова будто уже были на бумаге, а я снимал с них покрывало. Но когда я сел за вещь, которую силился написать, курсив снова начал насмешливо подмигивать.

Рассказ я написал за месяц. Медленно, но я его все-таки написал. Тогда мне казалось, что все работа закончена, но нет… Перечитав, я нашел столько недостатков, что едва не удалил все.

В школе я не был отличником, но и двоечником меня не назовешь. Русский язык давался нелегко, но четверки я зарабатывал честно. Теперь же школьных знаний явно не хватало. На следующий день мой письменный стол был завален специальной литературой. "Стилистика русского языка", Орфографический и Толковый словари, Словари синонимов, разные учебники, а сверху этой стопки "Как писать книги" Стивена Кинга. Можно сказать, я начал писать рассказ заново. Книги очень мне помогли. У меня был каркас, и я обвешивал его новыми предложениями, я создавал собственный стиль. Это я потом узнал, что такой метод написания называется методом снежинки.

Через некоторое время я закончил. На мой взгляд, получилось неплохо. Я дал рассказ почитать жене. Она похвалила. Хотя чего я мог еще ожидать?

Мне нужен был независимый эксперт. Один такой нашелся. Мы с ним работали вместе. Он знал, что у меня большая библиотека, вот и выпрашивал книжки почитать. Однажды вместо обещанной "Легенды" Матесона я принес ему собственный рассказ.

На следующий день: где взял, кто написал, нет ли еще чего. Ну, я и признался, что рассказ мой. Он как оказалось, в молодости тоже писал. Точнее, он выразился — пописывал. Вот так! Свел он меня с нужными людьми, и завертелось. Издавался я в местном журнале. Через год издательство "Вепрь" опубликовало мой первый роман "Полночь". Он прошел на ура. Меня начали печатать, даже те издания, которые до "Полуночи" и разговаривать со мной не хотели. Вот так-то ребятки, — Степан замолчал и посмотрел на восток. Скоро рассвет. Мне пора. Ранние птицы начали свои песни. — Ну а теперь, узнали кто я? — Он обвел всех взглядом. Коля как повалился с бревна, так и заснул. Остальные сидели как на похоронах. На лицах ни тени улыбки. Он остановил взгляд на Инне. Красавица. В точности как его жена. Он понял, в чем сходство. Глаза. Большие васильковые глаза. Как он ее любил. Как они могли сделать с ней такое? Он сжал обрубки на левой руке в кулак. Он увидел, что девушка улыбается ему. Он улыбнулся в ответ.

— Вы знаете, я не любительница ужасов, но что-то припоминаю, — начала Инна, подумала и добавила: — Но нет, сейчас и не вспомню… Крутится что-то в голове.

Он ждал. Первые проблески солнца пробежали по водной глади. Надо уходить.

— Ну что ж ребята, мне пора, засиделся я у вас.

— Куда же Вы пойдете, ведь ночь еще, — спросила Инна.

— Меня наверняка кто-нибудь подбросит до города. Да и вам надо всем отдохнуть. А то вон, какие вы замученные. — Ребята улыбнулись. Он встал, потянулся и пошел к реке. Не попрощавшись. Он скрылся за валуном.

Некоторое время все сидели, не проронив ни слова. У Инны округлились глаза, и она произнесла:

— Я вспомнила, я все вспомнила, — она перешла на шепот. — Я читала в газете. Большая статья, посвященная пропавшему писателю, — она вдруг замолчала. — Это он! Там была его фотография. Степан и есть тот писатель. — Она посмотрела на остальных, ища поддержки, и поняла, что они уже все знают. — Степан Королев... — Она почувствовала ледяной палец у себя на губах. Инна подняла голову. На нее смотрели пустые глаза мертвеца. Потрескавшиеся губы покойника растянулись в ухмылке.

— Моя фамилия слишком известная, чтобы называть ее вам. — Степан убрал руку от губ Инны и направился к остальным.

Предрассветную тишину разорвали крики обреченных людей.

По лицу человека в кожаной куртке пробежали огни. Машины подъехали давно, но проблесковые маячки так и не погасили. Из-за этого мерцания происходящее казалось еще более зловещим.

Не выключая сирен, подъехали еще две машины "Скорой помощи". Тела загружали в машины. Четыре молодых человека. Совсем еще дети. На юных лицах застыла маска ужаса.

— Ну что, капитан? — К мужчине в кожаной куртке подошел грузный человек. — Похоже, как три капли воды, — мужчина, довольный своим остроумием, хохотнул. Капитан осуждающе посмотрел на толстяка. Улыбка слетела с полных губ эксперта, и уже с серьезным видом он сказал: — Я о тех двух случаях. Все, то же самое: никаких признаков насильственной смерти. Они словно испугались чего-то. Но на этот раз вам, кажется, больше повезло. — Толстяк махнул в сторону милицейской "Газели". На одном из передних кресел сидела белокурая девочка. Ее закутали в плед. Капитан посмотрел на нее и покачал головой.

— Ничего вразумительного она, похоже, не скажет. Лепечет что-то о мстительных призраках, мертвых писателях. Чушь какая-то.

А может, и нет, — пронеслось в голове.

— Типичная история: выпили, выкурили косячок по кругу, снова выпили. И все это вперемешку с жуткими историями. Вот и привиделось ребяткам. У одного в кармане нашли капсулу с "Тареном". Выпив две таких, и не такое увидишь. Скорее всего, у них сердечко подкачало. Ну что ж вскрытие покажет. — Эксперт протянул пухлую ладонь. — Ну, бывай капитан. — После короткого рукопожатия он поволок свой раскормленный зад к служебной "Волге".

Мерзкая свинья. Капитан с отвращением смотрел в след удаляющемуся мужчине. Достал платок и вытер руку, которой он только что пожимал потную ладонь толстяка. Он перевел взгляд на "Газель". Девушка сидела, раскачиваясь из стороны в сторону. Мужчина подумал о своей дочери. Мальчики, вечеринки. Подростки. Бунтующая молодежь. Ему стало страшно за дочь. А вдруг в следующий раз какой-нибудь дальнобойщик, услышавший крики позвонит, и, приехавший патруль обнаружит среди погибших тело моей дочери? Что тогда?

В то, что мертвый писатель ходит и убивает людей, капитан не верил. Он верил только в то, что видел. А видел он наркотики и выпивку.

Год назад пропал местный писатель. Перерыли тогда всю округу. Еще бы — человек с именем. Через трое суток нашли тело жены писателя. Ее подвесили на дереве. На обнаженном теле насчитали сорок колотых ран. Жуткое зрелище. Тела мужчины не нашли. Повсюду валялись окровавленные обрывки одежды. Скорее всего, подонки, сотворившие это, закапали тело где-то в лесу. Зачем? Скрыть следы? Почему тогда оставили женщину? Множество вопросов в этом деле. Но на один вопрос он знал ответ. Их убили гребаные наркоманы.

Три недели назад нашли первую группу подростков. Люди еще не пришли в себя от происшедшего с писателем, а тут такое. Грибник набрел на стоянку туристов. Костер чуть теплился. Четыре мальчишки и три девочки лежали у костра. Вначале пенсионер подумал, что они перебрали лишнего и спят. Вокруг валялись пустые бутылки. Он хотел тихо пройти мимо — мало ли что. Пьяные. Пристанут. Вдруг его привлек один из подростков. Точнее поза, в которой он лежал — как-то странно заломлены руки. Старик подошел ближе и отшатнулся. Издали он не видел лиц молодых людей.

— Их физиономии перекосило, будто сам Сатана пришел к ним погреться, — рассказал грибник.

Все семеро умерли от сердечных приступов. В шестнадцать лет!?

Вторую группу обнаружил местный фермер в прошлую субботу.

Теперь эти. С одной лишь разницей: сейчас остался свидетель. Свидетель, от которого мало толку. Все ее показания полнейший бред. По крайней мере, он еще не слышал, чтобы в убийстве обвиняли призрака. Жирный хряк прав. Перебрали ребятки.

Он взглянул на девушку. Ее вели под руки к "Скорой помощи". Когда она проходила мимо, оперативник посмотрел ей в глаза. Чем бы ни были вызваны видения, она верила в то, что рассказывала.

Призраки.

Наркотики. Спиртное. Вот это и есть мстительные призраки. Они страшнее книжных будут. Они реальны, тем и страшны.

Надо сегодня же поговорить с дочерью. Мужчина мотнул головой и направился к микроавтобусу.

Комментариев: 4 RSS
Оставьте комментарий!

Используйте нормальные имена

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web