Ангел мести

/ Просмотров: 2329

1

Сергей очень боялся проезжей части, именно поэтому он, никогда на нее не выезжал. До сегодняшней ночи. Сегодня Сергей поругался с ночной сиделкой Тамарой Алексеевной и решил — во что бы это ему ни стало сбежать из дома инвалидов.

Теперь он лежал на обочине дороги у перевернутого на бок кресла. Сергей знал — что-то не так, но не мог понять что именно, не было боли; была только тишина.

— Ну, что ты разлегся?

Мужской голос с хрипотцой разрезал тишину. Сергей вывернул голову, как ему показалось, под невообразимым углом. Слева от него на высоком бордюре сидел старик в разодранном пиджаке, заплатка на рукаве отпоролась и, поэтому при каждом движении руки, болталась, словно собачий язык в жаркую погоду.

— Я спрашиваю: какого ты здесь разлегся? Будешь лежать и гнить?

— Как вы можете? — Сереже хотелось заплакать. Сначала эта злая женщина Тамара Алексеевна издевалась над инвалидами (лишь, поэтому Сергей и решил, сегодня убежать), а теперь еще и этот бомж сидит и скалится. Несмотря на то, что Сережа не чувствовал боли и ничего не помнил, он догадался, что его сбил какой-то лихач.

— Вы же видите, я инвалид! — Сережа шмыгнул носом.

— Уже нет. — В голосе старика Сергей услышал извиняющиеся нотки.

— Что значит, нет?!

— А то и значит, дружок. — Старик подошел и подал Сергею руку. — Поздравляю, ты умер.

Сергей взялся за руку бомжа и встал. Последние слова подкосили и без того слабые ноги, но старик удержал парня.

— Держись, сынок, держись. Не все так плохо.

Они сели на бордюр. Редкие машины проносились мимо, но их будто никто и не видел.

— Ну, чем думаешь заниматься?

— А чем занимаются мертвецы? — Сергей снова шмыгнул носом.

— Мстят, дружок, мстят.

2

Тамара Алексеевна сидела в кабинете и смотрела телевизор, когда в дверь постучали.

— Войдите. — На толстом лице появилось выражение недовольства. — Ни днем, ни ночью от вас покоя нет.

Дверь отворилась и в кабинет вошла молодая девушка в белом халате. У Тамары сложилось впечатление, что либо девушку запихнули в кабинет насильно, либо по результатам жеребьевки. Уж очень неохотно девушка двигалась. Да что еще Тамара от них хотела — опылились. Здесь в Салимовском Доме инвалидов все двигались, черт возьми, неохотно. Начиная пациентами и заканчивая медперсоналом. При устройстве сюда старшей сиделкой Тамара Алексеевна решила все исправить. Выбить из этих поганцев лень.

— Ну чего тебе? — спросила Тамара и снова отвернулась к экрану. Ночной выпуск ЧП рассказывал о происшествиях за день.

— Тамара Алексеевна, у нас ЧП.

Тамара недоверчиво посмотрела на подчиненную.

— Что, этот ленивый кусок говна опять обоссался?

Маша не совсем поняла, о ком говорит старшая сиделка, но не стала переспрашивать — просто мотнула головой.

— Ладно, пошли, посмотрим, кто завтра останется без жратвы.

Женщина встала. Все ее желеобразное тело колыхнулось в такт движениям. Первым делом Тамара направилась к комнате Петра Анатольевича, безногого деда, которого сплавили в Дом инвалида его же родные дети.

— Ну, что, это он? — спросила Тамара Алексеевна у девушки.

— Что он?

— Обоссался! — старшая сиделка теряла терпение.

— Почему обоссался? — произнесла Маша и тут же покраснела.

Тамара Алексеевна прикрыла дверь в комнату старика и, не скрывая ярости, посмотрела на подчиненную.

— Тебе что ж это, голубушка, в чистоте работать надоело?

— Да никто не обос… — девушка запнулась, но потом, собравшись с духом, прошептала:

— Никто не описался.

— Та-а-ак. — На жирном лице Тамары отразилась радость — очень уж редкое чувство, появляющееся только тогда, когда кто-нибудь «проколется» по-настоящему.

— Та-а-ак, — повторила старшая сиделка. — И какой же паршивец обделал постель?

У Маши на глазах выступили слезы. Она решила, что, если сейчас не сказать о том, что действительно случилось, то Тамара Алексеевна сама обделается от собственной злобы.

— Сережка Панфиленко пропал.

— Ах, он ничтожество! Неужели он думал, что в моем заведении можно срать на постель?! — Женщина с улыбкой на устах направилась к комнате Сережи. Подчиненная посеменила за ней. Девушка поняла, что Тамара Алексеевна не слышала сути проблемы, она слышала имя жертвы, которую желала разорвать.

Тамара Алексеевна буквально ворвалась в спальню Панфиленко и встала. Маша даже ударилась о ее спину.

— Где? Где этот засранец?! — сначала шепотом, а потом во все горло, закричала Тамара.

— Он пропал, — в горле Маши пересохло, поэтому из ее рта вырвалось, что-то подобное шипению.

— Что ты там шипишь?!

Тамара подошла к кровати и сдернула покрывало.

— Все чисто, — скорее сама себе сказала Тамара Алексеевна. Потом сдернула белоснежную простыню и показала Маше.

— Чисто!

— Он пропал, — повторила Маша уже громче.

Тамара будто и не слушала девушку. Она, все еще не веря собственным глазам, понюхала простынь.

— Странно.

— Тамара Алексеевна! — закричала Маша. — Да послушайте вы, наконец! Сережи нет! Он исчез! Пропал!

— Как нет? Так что он не нагадил, что ли? — Женщина недоверчиво посмотрела на простынь, потом перевела взгляд на Машу.

— Так что, он сбежал? — Тамара Алексеевна отбросила простынь и, едва не сбив Машу, выбежала в коридор. Ее слоновий топот разносился по всему Дому инвалидов. Девушка вышла следом. Слоноподобная Тамара Алексеевна добежала до лестничного проема, с грациозностью, которой позавидовала бы даже Майя Плисецкая, развернулась и крикнула Маше:

— Ни слова! Я сама!

Очевидно было одно: если она найдет Сережу…

Ох, лучше б не нашла, — подумала Маша и пошла на свой пост.

Все-таки нагадил, паршивец! Да как изощренно! Это хлеще, чем за Петром Анатольевичем дерьмо убирать. Тем более что Тамара к нему никогда и не притрагивалась. Именно поэтому она и старшая сиделка, ночная богиня этих уродливых троллей. Да, троллей. Таких же, как ее жирная мамаша. Ох, как жаль, что ее уже нет в живых. Но Тамара поквитается с такими же, как она.

Все детство, все свое долбаное детство Тамара провела у бесчувственных ног этой жирной троллихи. Тамарка, принеси то, принеси се. А моменты, когда она с улыбкой на жирных лоснящихся губах мочилась в постель, даже и, не сказав, что ей нужна «утка», запомнились Тамаре на всю жизнь. Материны насмешки, когда Тамара со слезами на глазах отстирывала дерьмо от посеревших простыней, просто выводили ее из себя. Но она ничего не могла с этим поделать. Папаша, приползавший каждый вечер пьяный, не был Тамаре помощником. Но он хотя бы не требовал к себе столько внимания, сколько мать.

Все закончилось в один прекрасный (прекрасный, разумеется, для Тамары) день. Ей тогда было лет пятнадцать. Девочка, в тот день, сославшись на легкое недомогание, отпросилась с двух последних уроков и направилась домой. Ей совсем не хотелось идти туда, но она боялась, как и большинство людей, менять что-то в своей жизни. Ночами, плача в подушку, она мечтала уехать в Салимов. Город, где жил ее дедушка. Но утром опять грязные простыни, кормление матери и школа. И так изо дня в день. В общем, шла она тогда в единственное место, где могла укрыться и помечтать — в свою комнату.

Тамара с проворностью вора-домушника открыла дверь и на цыпочках вошла в квартиру. Сразу же с порога она почувствовала неладное. Нет, мать пела (точнее сказать горлопанила) всегда. Было странно другое, ее голос доносился из кухни. Дело в том, что из спальни ей на кресле не выехать — высокий порог, да и все, что необходимо у матери было в комнате.

Тамара прокралась к углу и выглянула из-за него. В кухне стояла! мать и ела прямо из кастрюли. Тамара в состоянии близком к шоковому вышла из-за угла.

— Зачем, мама?

Слово «мама» ей далось с трудом. Тамара заплакала, а мать выронила кастрюлю и упала на пол. Но девочке было уже все равно. Она прошла к себе в комнату, собрала вещи и уехала к деду. Что случилось с матерью, она не знала. Кажется, лет через пять дед сказал, что отец с матерью сгорели на даче. Туда им и дорога.

Тамара иногда ловила себя на мысли, что отца ей все-таки жаль. Но потом она отгоняла эти мысли и ее мозг захватывала только одна. Одна единственная и самая верная мысль о мести всем симулянтам на свете. То, что Дом инвалидов полон людей подобного рода, старшая сиделка не сомневалась. Исключением был разве что Петр Анатольевич. У него не было обеих ног. Но это не повод чтобы Тамара Алексеевна к нему относилась с особой любовью.

Тамаре иногда казалось… Да что там иногда?! Тамара знала, что как только она отворачивается, эти симулянты встают из своих кресел и дразнят ее. Но стоит ей обернуться — они снова садятся, да так, что и комар носа не подточит. Мол, Тамарка, мы больные. Но Тамара Алексеевна знала, что когда-нибудь придет тот счастливый день и она выведет их на чистую воду. Точно так же как и маму-симулянтку. Ежедневные профилактические работы, сводившиеся к подглядыванию в комнаты инвалидов после обеда, пока не приносили результатов.

Сегодня, похоже, настал тот день. Когда она найдет Панфиленко, то поквитается с ним за свое испорченное детство. Влажные толстые губы растянулись в хищной улыбке. Она знала, что сейчас похожа на свою мать, в те моменты, когда та издевалась над маленькой Тамарой. Тамара Алексеевна стала точной копией своей мамы с одним исключением — она никому не лгала, что не может ходить.

Тамара вошла в свой кабинет, все еще улыбаясь. Открыла антресоль слева от двери и достала фонарик.

Чертов симулянт не мог далеко уйти, и она его выследит. Тамара решила идти сама. Толстое лицо разрезал оскал. Старшая сиделка вышла на крыльцо и всмотрелась в темноту. Стоп. На ее взгляд неправильная мысль закралась в голову. Если он ушел на своих двоих, то где его долбаное кресло. Инвалидное, мать его, кресло. Как ей не хотелось это признавать, но все указывало на то, что Панфиленко — инвалид. Ну, тем хуже для него. Ни один инвалид не может убежать из ее заведения.

На всякий случай Тамара обошла вокруг здание Дома инвалидов. Нет, кресла нигде не было. Ну, ничего далеко он не уйдет. Тамара Алексеевна почти вприпрыжку (насколько это, конечно, позволяла ее фигура) побежала к проезжей части, у которой собственно и располагался Дом инвалидов.

Панфиленко она нашла в трехстах метрах от ворот вдоль шоссе. Он сидел в кресле и смотрел на нее. Тамара намеренно направила луч фонарика ему в лицо, но Сережа не порадовал ее. Удивило Тамару это безмерно — Сергей не прикрыл глаза рукой. Женщина убрала фонарик.

— Ну что же ты, паршивец, вытворяешь? — спросила сиделка с ядовитой ухмылкой. — Тебя ждут дисциплинарные наказания.

Сергей улыбнулся.

— А что если, — вдруг произнес Сергей. Точнее, в кресле сидел Панфиленко, и губы шевелились его, но голос, этот мерзкий голос, так напоминающий ее собственный, принадлежал Тамариной маме.

— А что если, я насру прямо в кресло? — Сергей улыбался, в точности, как ее симулянтка мама.

— Не надо, мама, — автоматически ответила Тамара. Потом опомнилась — ее разыгрывает какой-то паршивец, а она поверила, как когда-то верила в болезнь матери.

— Ах, ты сволочь! — почти выкрикнула Тамара Алексеевна, замахнулась фонариком и тут же замерла. В кресле, где еще минуту назад сидел Сергей, развалилась ее мать.

— Ну, тогда ты заслужила это. — Толстая женщина слегка приподнялась на кресле и сделала то, что обещала.

Этот далеко не ароматный запах вернул Тамару в ее потерянное детство. Она только и смогла произнести:

— Не надо, пожалуйста.

Женщина в инвалидном кресле впихнула под свой необъятный зад руку. Когда она вытащила конечность из-под себя, запах стал невыносимым. Тамара заткнула нос.

— Не надо.

— Надо. — Женщина встала. Экскременты выпали из-под халата и со шлепком легли у ног. Женщина протянула испачканную руку в сторону дочери.

— Помой меня, Тамарка.

— Не надо, пожалуйста.

Мать пошла на Тамару, так и не опустив руки.

— Тамарка, — произнесла женщина. — Помой меня.

Тамара сделала шаг назад. Другой. Она даже не заметила, что вышла на проезжую часть.

— Нет, я не хочу. Я не вернусь.

И Тамара побежала. Темный «Москвич» объехал ее, а «Газель» нет. Стокилограммовое тело старшей сиделки высоко подбросило. Уже мертвая Тамара Алексеевна упала у бордюра.

Сергей опустил руку. Он наблюдал, как водитель «Газели» бегает вокруг женщины.

— Ну что не трудно было?

Сергей даже не повернул голову на голос. Это был старик в залатанном пиджаке.

— Даже жаль ее.

— Да ну брось, дружок. А тебя кто пожалел? Ты только что спас сорок человек от издевательств и унижений этого монстра.

— Она ведь не виновата, что стала такой.

— А кто виноват?! Ты? Петр Анатольевич?! Или милая Машенька?!

Они снова сели на бордюр. Оба молчали.

— Послушай, — вдруг сказал Сергей. — Она ведь теперь тоже мертвец?

— Думаю, что да.

— Но почему ничего не происходит? Где ее призрак?

— Терпение, дружок.

Как только старик произнес последнее слово, что-то начало происходить. Будто слабые толчки под землей. Потом там, где лежало тело Тамары Алексеевны, появилось красное свечение. Сергей привстал. Земля у «Газели» начала плавиться пока не образовалась воронка два метра в диаметре.

— Что за черт? — Сергей обернулся к бомжу. Старик не смотрел в сторону огненной ямы, он крестился и повторял:

— Дай Бог, не за нами.

Сережа снова посмотрел на воронку. Он увидел, что на краю ямы стоит Тамара Алексеевна. Потом она вдруг развернулась и побежала в сторону леса. Из красного зарева выскочили четыре черные фигуры и понеслись за ней. Через некоторое время черные силуэты вернулись с добычей. Женщина брыкалась и кричала, но все было решено. Люди или твари бросили ее в яму и прыгнули следом. Яма вмиг затянулась.

— Что это было?

— Не знаю, но главное, что не с нами.

Сергей сел рядом со стариком.

— Что-то с нами ничего не происходит?

Старик усмехнулся.

— Не с того ты начал.

3

Богдан открыл дверь и выпал из-за руля. Поднялся и пошел к правому крылу. Он кого-то сбил. Собаку или может кого-то крупнее, Богдан не видел. Из-за капота Tahoe трудно что-либо разглядеть, если это что-то не человек. Ну и, разумеется, если ты трезв и не прешь по трассе со скорость лайнера. Но Богдан пер, был пьян и сбил… Кого сбил — загадка.

Он подошел к крылу, выругался и нагнулся, чтобы поближе рассмотреть вмятину и огромную царапину. Богдан провел рукой по крылу. Было похоже на то, что он врезался во что-то металлическое. Мысль, слабая, будто затухающий огонек, появилась в захмелевшем мозгу Богдана. А что если это человек? Велосипедист или…

Нет, велосипедиста я бы заметил. Человек, сидящий на велосипеде выше или такого же роста, как и стоящий на земле. Нет, точно не велосипедист. Может человек выехал на трассу на…

Богдан замер. Скрип несмазанных колес доносился откуда-то из-за спины. Мужчина повернулся на звук. По обочине, навстречу Богдану катилось инвалидное кресло. Пустое инвалидное кресло двигалось без чьей-либо помощи.

— Ты человека убил, пьянь.

У водительской двери стоял его друг и компаньон. Все эти термины можно с уверенностью произносить с приставкой экс. Экс-друг, экс-компаньон. Богдан лично убил его десять лет назад. Тогда все убивали. Если не ты, то тебя. Друзья не были исключением. Бизнес, ничего лишнего.

— Кирюша, ты же это… Ну… Тебя же нет!

— И все благодаря тебе, пьянь.

— Перестань так меня называть! — закричал Богдан.

— А что? Что ты сделаешь? Убьешь меня? — призрак Кирилла улыбнулся.

— Нет. Он больше никого не убьет. — Призрак и Богдан посмотрели на кресло. Там сидел парень лет восемнадцати.

— Это еще что за хрень?!

В следующий момент джип завелся и дернулся вперед. Немного, сантиметров на двадцать, но этого хватило, чтобы напугать Богдана.

— Эй, что происходит?

Хмель из головы практически выветрился. Теперь тревожные мысли посещали Богдана. Джип ревел. Хромированная решетка скалилась в лунном свете. Чтобы сохранить рассудок, Богдан побежал. Споткнулся, упал, встал и снова побежал. Сережа встал из кресла, посмотрел на джип и едва заметно кивнул. Джип взвыл и понесся за хозяином.

Когда черные силуэты затащили душу Богдана в расплавленную лаву, Сергей сел в кресло, а старик примостился на бордюре. Они ждали.

Вдруг черноту неба разрезал луч света. Старик встал и сделал шаг вперед.

— Это за нами? — спросил Сергей.

— Нет, дружок, это пока только за мной.

— Но как же так?! — Сергей встал из кресла.

Старик вошел под луч, обернулся и сказал:

— Найди того кому нужна твоя помощь.

Через несколько секунд свет погас, и Сергей остался один.

4

Николай долго не мог сообразить, как оказался в реке. Какие-то хулиганы напали на него, избили и сбросили с моста. Ах да, они забрали куртку.

— Долго ты там мокнуть будешь?

Коля повернулся на голос. На берегу сидел молодой парень.

— Вылезай, говорю.

Николай, молча, вышел на берег. Сел рядом с парнем и спросил:

— Кто ты такой?

— Сейчас для тебя будет лучше узнать, кто ты такой. — Сергей улыбнулся.

— Ну и кто же я такой? — Николай терял терпение. Сначала какие-то отморозки избивают, а теперь этот полоумный издевается.

— Ты мертвец. Как и я.

Точно полоумный.

— Сердце.

— Что сердце? — не понял Николай.

— Они ударили тебя ножом в сердце, перед тем как сбросить с моста.

Коля все вспомнил. Он ощупал левый бок. Его правая ладонь наткнулась на рукоятку ножа.

Я умер! Но почему?! Черт возьми, как несправедливо!

— Что же теперь делать?

Сергей пожал плечами и произнес:

— Мстить, дружок, мстить.

Оставьте комментарий!

Используйте нормальные имена

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web